Книга Тайна куриного бога, страница 86 – Юрий Шиляев

— Ольга Васильевна, не хочу вас расстраивать, но если у вас есть связи в медицинских кругах, то позаботьтесь о диагнозе для Никиты. Жаль будет, если такой перспективный студент погибнет в Афганистане.

— Ниночка, — я растерялась, не в силах сформулировать вопрос, но девушка без слов поняла меня.

— Никита попал в списки студентов, подлежащих призыву. Осенью, скорее всего, заберут в армию. Поговорите с военкомом. У вас в Центральном районе, он, конечно, очень своеобразный. Как бы это сказать… жизнелюбивый, но и к нему можно найти подход.

Военком мне не понравился, вроде бы на первый взгляд эдакий весельчак-балагур, кругленький, с пузиком, лысенький. Эдакий потрёпанный жизнью поручик Ржевский, дослужившийся до подполковника Советской Армии. Уже через пять минут общения с ним мне захотелось помыться, настолько липкими были его взгляды, пошлыми слова, а ладони, которыми он будто нечаянно прикасался ко мне, потными. Неприятный, похотливый самец. Самое странное, военком настолько был уверен в своей неотразимости и даже мысли не допускал, что может кому-то не нравиться.

— Да всё я понимаю, Ольга Васильевна, не хочется сына на смерть отправлять, служить так и так надо, служба Родине в вооружённых силах СССР — почётный долг каждого гражданина, и лучше будет, если ваш сын отдастэтот долг неподалёку от дома. В Барнаульском училище лётчиков, например, есть место на кафедре математики, — он открыл папку с бумагами. — Смотрю, он у нас подающий надежды, меня о нём предупреждали уже из вашего же университета. Это как бы взаимовыгодно можно решить, — он посмотрел на меня таким сальным взглядом, что без слов стало понятно, какая «выгода» будет ему. — Ты поняла же меня, красавица? — Он подмигнул и довольно неплохо пропел: — «Слушайте красавицы, это вас касается»… Ну и так далее, слов не помню. Так как? Сегодня вечером жду тебя в Никитских банях, там у нас номера. Поедем, так сказать, в номера… о-хо! Там заодно побеседуем. — Он подошёл ко мне вплотную, приобнял одной рукой, а другой оттянул воротник блузки. — Смотрю, у тебя тут вполне себе ничего… — отлетела пуговица, стукнулась об стол и, упав на пол, закатилась под стул.

Наверное, до этого я просто была в шоке. Оторопела от хамства, я никогда не попадала в такие ситуации и просто не знала, как себя надо вести. Пуговица стала для меня ушатом воды, приводящим в чувство. Я влепила пощёчину хаму и вылетела из кабинета. Из-за двери отвергнутый герой-любовник кричал:

— Да я его в Афган отправлю! У нас скоро команда на Чирчик идёт. Всё, ты не мне пощёчину дала, ты сына своего убила!

Дома рыдала так, что Никита позвонил всем — и старшему брату, и Люсе. Через полчаса все четверо на кухне отпаивали меня валерьянкой, но это не помогало. Почти Чехов предложил налить мне водки или, на крайний случай, вина, но спиртного в доме не оказалось. Мужчины отправили Никиту в магазин, и только тогда я кое-как смогла связно рассказать о визите к военкому и предстоящей службе.

Василий помрачнел, Почти Чехов зло выматерился, хотя обычно он старался в моём присутствии не выражаться, даже Люся, всплеснув руками, сказала: «Носит же земля мудаков!».

— Почему сама пошла? — Нахмурился Василий. — У тебя что, старшего брата нет? Некому заступиться?