Книга Найди меня в лесу, страница 112 – Алиса Бастиан

Пока не приехала полиция, Нора достала мазь и задрала блузку. Поясницу она потянула, когда пыталась тащить Марту. Камилла лишь добавила и без того измученной работой за кассой спине неприятностей. Хотя, конечно, думала Нора, снова натирая поясницу согревающим средством, неприятностей она добавила не только спине.

Не зная, чем ещё занять себя, пока не начало происходить что-то интересное, Нора открыла шкаф и достала плетёную коробку. Крышка была потеряна много лет назад, так что теперь в коробке хранились разные мелочи. Но кое-что, бывшее мелочью для других, для Норы значило нечто большее. Например, тушь для ресниц, которую она купила, чтобы подкрасить от природы блёклые ресницы, или помада, которой она пыталась придать полупрозрачным губам немного соблазна. Соблазна, который сработал против неё. Нора взяла едва тронутые тюбики и отнесла их в мусорное ведро, чтобы они не напоминали о её позоре. Туда, где на дне уже лежали её самооценка и гордость. Здравый смысл всё ещё был при ней, именно поэтому она решила выбросить бесполезную теперь косметику. Дело было не в ресницах или губах, Нора ошиблась гораздо раньше, едва только вступив в эту нелепую игру в одни ворота.

Она притворялась той, кем не была, для того, кому была не нужна.

Следующие дни были просто ужасными. Нора работала на автомате, но сама была словно испорченная пластинка, не издающая ни единого звука, при этом всё время дёргающаяся то туда, то сюда. Она словно увязла в бесконечной фотоплёнке, проявляющейся по кругу, и не могла выбраться. На этой плёнке было всё. Кроме мёртвых лиц Марты и Камиллы, там проявлялся Олаф вперемешку с покупателями, сетующими на то, как тюфяк может оказаться убийцей, хотя это и не доказано, но кого-то ведь надо обвинить? И Сфинкс, в ужасе отползающий от неё и Камиллы. Нора вспоминала несостоявшееся изнасилование, запутавшее её и всех, из-за которого Олаф сказал лишнего в разговоре с полицией, и то, как он в итоге её оттолкнул. Вспоминала мать, стоящую на пороге смерти и ту гордость, которую Нора чувствовала, приходя к ней с маникюром и новой стрижкой, словно у неё действительно была личная жизнь. Вспоминала, как существовала последние пятнадцать лет, и свою забрезжившую надежду. Луукаса и непристёгнутый ремень. Разбитую фарфоровую куклу. Мэрскую проститутку, чьи банки с вареньем не изменили бы ничего, даже если бы не разбились. Доверчивость и преданность Сфинкса, не подозревающего, какое она чудовище. Нора и сама об этом не подозревала. Но всё-таки чаще всего она вспоминала Олафа и его предательство.

Его и своё.

У Норы не было лучших дней в жизни, но все последние определённо были худшими.

Однажды у Сфинкса случился микроинсульт. Об этом не знал никто, кроме него, а диагноз поставил ему интернет. Но сомнений не было. Он был дома, только пришёл после работы и попытался налить себе чаю. Чайник был словно пустым, прозрачным, неосязаемым, и Сфинкс насторожился, но когда он взял в руку чашку, сомнений не осталось. По полу разлетелись фарфоровые осколки, горячий чай брызнул на ноги. Просто чудо, что Сфинкс не уронил на себя целый чайник. Он был левшой, но совершенно не чувствовал левую руку. И его левая рука тоже совершенно ничего не чувствовала. Она была неживой и какой-то холодной. Просто висела, как плеть, он даже не мог толком ею управлять. Сфинкс испугался и лёг в кровать, надеясь, что всё скоро пройдёт, и вскоре так и произошло. Но когда он встал, по привычке включил старый компьютер и щёлкнул на иконку браузера, когда автоматически загрузилась страница новостей с фотографиями, Сфинксу стало по-настоящему страшно. В тот день умер Кристофер Ли, актёр, которого Сфинкс знал по фильмам «Властелин колец». Ему очень нравились эти фильмы, и ему было очень жаль Сарумана. Но страшно Сфинксу стало не из-за смерти актёра. А из-за текста новостей.