Книга Найди меня в лесу, страница 37 – Алиса Бастиан

Не мог ли он, поняв, чего лишился, сотворить подобное с беззащитной Камиллой? В роли убийцы Нора Олафа не видела напрочь, но как обстоят дела с сексом?

На что вообще способен её сосед?

Никогда нельзя сказать точно.

Персонал был тих и скорбел вместе с ним. Урмас Йенсен был слишком слаб, чтобы выписываться, и, честно говоря, был этому даже рад. Здесь можно было лежать и смотреть в потолок, думая о Камилле и Хельге, не отвлекаясь больше ни на что. Когда его выпишут, он может слететь с катушек. На что способен скорбящий вдовец, потерявший теперь и дочь, если он — мэр? Вряд ли кто-то действительно хочет узнать. По крайней мере, точно не Урмас. Телевизионщики уже пытались проникнуть в больницу, слава богу, их отшили. Только журналистов ему не хватало. Достаточно было полиции.

Они, в отличие от персонала, тихими не были, да и скорбеть вместе с ним им не особенно удавалось. По крайней мере, после того как он не смог объяснить, как на месте преступления оказались его часы.

Проклятые часы. Из-за безвкусной гравировки их даже нельзя было кому-то передарить. Йенсен их ненавидел.

И вот они принесли ему неприятности.

Урмас понятия не имел, как они оказались на пляже рядом с телом его убитой дочери. Ни малейшего. Наверное, она взяла их с собой, сказал он, и ему не очень-то поверили. Есть идеи, зачем ей отцовские часы на вечеринке? — спросили они, и он ответил что-то вроде: может, она хотела кому-то их показать? На вечеринке никто таких часов не видел, сказали они, и Урмас, поправив под поясницей подушку, ляпнул: вы имеете в виду, говорят, что не видели. У вас есть основания полагать, что кто-то из подростков врёт? — встрепенулись они, и Йенсен понял, что ему лучше поменьше говорить и побольше думать, а вслух сказал: нет, конечно, нет. Но у него правда нет никаких предположений. Как и о том, почему часы оказались рядом с телом? — спросили они. Может быть, они слетели с руки, неуверенно предположил Урмас. И услышал: часы были не на руке, они были ей велики — разумеется, ведь это крупные мужские часы, вам ли не знать? Возможно, они были в кармане и выпали из него, сказал Урмас, не понимая, чего от него хотят. Возможно, сказали они, вот только нашли их в таком виде, что сразу ясно: их положили рядом уже после того, как в «Ракете» оставили тело.

Чем больше они говорили, тем меньше становилась палата. Урмаса словно загоняли в угол, и в конце концов ему это надоело. Мою дочь убили, а я перенёс инфаркт, и вместо того, чтобы расследовать её убийство, вытратите время на какие-то часы, сказал он. Камилла могла взять из дома любую вещь, в том числе и мою, это её личное дело. Мы всё понимаем, сказали они, но именно расследованием мы и занимаемся. И раз Камилла убита, чему мы очень соболезнуем, это больше не её личное дело. В таких делах важна каждая деталь. И, кстати, вы вспомнили, кто мог бы подтвердить ваше алиби?

Это было оскорбительно, но Урмас знал, что алиби ему действительно необходимо. Проблема была только в том, что никто из тех женщин, с которыми он развлекался в коттедже в ночь убийства Камиллы, не собирался афишировать свои развлечения с локсаским мэром. Таков был их с ним договор, и он их прекрасно понимал. Тем более никто не хотел светиться в связи с убийством, а не засветиться так или иначе вряд ли получится. Вот эта женщина, которая трахалась с мэром, пока его дочь убивали.Но всё-таки, учитывая ужасные обстоятельства, хотя бы одна из них должна сделать исключение.