Книга Найди меня в лесу, страница 41 – Алиса Бастиан

Он лежал там, в снегу, и смотрел на шоссе. Ни одна проезжавшая машина не остановилась. Может, потому что не видели, что кто-то лежит в сугробе. Может быть, потому, что видели, ктотам лежит. Голова Сфинкса была повёрнута к дороге, и он смотрел на неё, ожидая своего конца, не желая закрывать глаза раньше времени, не желая сдаваться, хотя тело его сдалось уже много часов назад. Когда кто-то проходил мимо, Сфинкс нашёл в себе последние силы застонать, привлечь к себе внимание. Лучший момент в его жизни — люди подошли к нему, поняли, что ему нужна помощь, и спасут его — быстро превратился в худший. Они просто брезгливо бросили его подыхать, пошли дальше, тут же выкинув его из головы. Сфинкс никогда не узнает, кто это был. Может быть, он будет каждый день встречать их на улице. Может быть, они умрут раньше, чем он. Но если до этого момента Сфинкс ещё был наполовину жив, то теперь ледяная корка покрыла его изнутри, заморозила сердце, душу, желание жить. Он был просто ничтожеством, пьяным мусором, которого бросили умирать, даже не дав ему шанса. Он был никем. Он был трупом. И эта была не та смерть, которую Сфинкс себе представлял. Внутри он умер раньше, чем снаружи. Теперь дело было за парой часов, но Сфинксу было уже всё равно. Он закрыл глаза, позволив ресницам смёрзнуться от влаги. Последнее, о чём он подумал, прежде чем вьюга замела его полностью: снежная гробница — не так уж и плохо.

Его спас Осирис. Это точно был он, просто в другом обличье. Сфинкс не мог понять, что подвигло его проявить милосердие. После того как все подписали ему приговор, — не мог. Но что-то с этим человеком было не так. В этом теперь и заключалась проблема Сфинкса: он думал, что те люди были правы, а человек, спасший его, совершил ошибку. Он так ему и сказал, за что получил настоящий подзатыльник. Первый в его жизни. Человек, подаривший Сфинксу новую жизнь, хорошенько его треснул. Чтобы Сфинкс пришёл в себя. И перестал самоуничижаться. Осознал, что жизнь бесценна, а шанс её спасти выпадает далеко не каждому. Сфинксу такой шанс однажды выпадет, но он к тому времени окажется слишком слаб, чтобы его использовать.

Осирис сказал, что ему ничего от него не нужно, что Сфинкс ничем ему не обязан. Что это город, бросивший его умирать, должен ему пару десятков лишних лет.Сфинкс так не считал. Дело было не в городе или равнодушии людей, а в нём самом. В его бесполезности, болезности, бесперспективности. Но снова разубеждать Осириса он не решился. Пока Сфинкс возвращался к жизни в жилище спасителя, давшему ему время и возможность прийти в себя, обеспечив его всем необходимым, он наполнился безграничной любовью не только к Осирису, но и ко всем его родственникам, живым или мёртвым, его родителям и детям, дедушкам и внукам, прабабушкам и правнукам, жёнам и любовницам, братьям и сёстрам, бывшим и будущим, случившимся и несостоявшимся. Он мало что о нём знал, но отныне ему поклонялся. Ему и всем, кого коснулось его величественное сострадание.

Он не судил тех, кто бросил его, просто потому что это было не в его характере. В Древнем Египте иногда судили и мёртвых, так что при желании у него для этого будет полно времени. А вот что было в его характере — так это дать торжественную клятву. Отныне и во веки веков Сфинкс у него в долгу.