Книга Найди меня в лесу, страница 74 – Алиса Бастиан

Одним словом, никаких зацепок или подозреваемых. Если бы только Камиллу убили в другое время или в другом месте, свидетели наверняка бы нашлись. Но убийца на это и рассчитывал, это входило в его план. Ему нужно было оставить преступление не раскрытым. Они с Камиллой будто играли в прятки в лесу.

Только вот Камиллу нашли, а убийцу — нет.

Лёгкое мерцание и одиночная вибрация. Олафу пришло уведомление о пропущенном вызове. Пока он мыл посуду Норы, кто-то звонил. Едва Олаф взглянул на экран, его бросило в жар. Он пропустил звонок от Марты, более того, пропустил его, обедая с другой женщиной. Марта словно что-то почувствовала, и, зная её, не исключено, что так и было. Олаф тут же забыл про Нору и её обед. Оказавшись в квартире и собравшись с духом, он набрал Марту, но жена трубку не взяла. Был в душе,написал Олаф, надеясь, что она перезвонит. Однако Марта уже была оскорблена. Видимо, брошенный муж должен брать телефон даже в душ, чтобы не дай бог не пропустить звонок, если вдруг бросившая его жена решит позвонить. Вообще-то Олаф так бы и поступил. Если бы на самом деле был в ванной, а не мыл посуду другой женщины. Он позвонил ещё раз, но Марта отклонила вызов.

Лучше бы ты взял трубку. Больше не звони мне, я же просила.

Когда Марта уезжала, она действительно крикнула, чтобы он не смел ей звонить. Этот крик, должно быть, слышали все соседи, весь мир, кроме Олафа, а если он и слышал, то решил сделать вид, что нет.

Марта, давай поговорим, пожалуйста.

Олаф не играл в шахматы, но сейчас почувствовал — не та фигура не на той клетке. Нужно было написать что-то другое. Но эта игра ему тоже никогда не давалась.

Через полчаса он написал снова. Марта, возвращайся, прошу.

Разве я не ясно выразилась? Я уже не вернусь.

Но почему?

А чего ты ожидал, Олаф?

И сколько Олаф ни сидел, сжимая в руках телефон, так и не смог найти в себе силы на правильный ответ.

Кто-то посягнул на святое. Не просто на жизнь человека — это давно перестало быть чем-то ценным, хоть все и делали вид, что это не так. Не только на жизнь ребёнка — а четырнадцатилетняя жизнь всё ещё такова. И не просто ребёнка, а дочери мэра. Хотя, оказывается, уже не дочери. Но главное посягательство было совершено на город. На его спокойствие, сонное безразличное существование, молчаливое равнодушие. Его жизнь, не выбивающуюся из колеи десятилетиями. Его жителей, окутанных туманом иллюзорной безопасности, безмятежности пейзажей, умиротворённости тихого малого сообщества. Это был не столько удар по Йенсенам, сколько по всем остальным. Кто-то скинул бомбу на застывший пляж, и взрывная волна задела весь город. В этом-то и была проблема.

Не в Камилле или её отце. В страхе всех остальных. В их неуверенности. Недоверии. Подозрениях. Нужно было найти виновного и обнародовать его мотивы, а лучше — признание и раскаяние, чтобы Локса могла и дальше существовать в своём маленьком отрешённом мирке.

Нужно было найти виновного.

Расмус Магнуссен понимал это лучше остальных.

Нора впервые сходила на маникюр. Подровняла кончики волос в парикмахерской. Даже слегка осветлилась. Совсем чуть-чуть. Волосы стали нежно-персиковыми, такого она не ожидала, но результат ей понравился. Нора не позволила себе по-настоящему задуматься, что мешало ей привести себя в порядок все эти годы. Кроме того, что она и так была в порядке. Она просто любовалась своим отражением. Нора стала выглядеть свежее, моложе, приятнее.