Книга Найди меня в лесу, страница 79 – Алиса Бастиан

Лучше, чемон сам.

Аксель дослушал только что законченное произведение и с удовлетворением улыбнулся. Посидел ещё немного с закрытыми глазами, в тишине, ощущая послевкусие созданной музыки. Определённо — шедевр. Завтра, через неделю и через две он наверняка найдёт, какой из аккордов можно сделать ярче, какую из пауз — более дерзкой, но не сегодня.

Сегодня он знает, что создал шедевр.

Локса. Жемчужина у моря, так называли её маклеры, и это было чистой правдой. Как и то, что теперь Аксель создал свою жемчужину. Крупную, сверкающую, затмевающую других. Каждый из них мечтал о такой, о той самой, что назовут opus magnum. Такая бывает только раз в жизни, один-единственный, и выпадает не каждому. Но Рауманн был слишком амбициозен для подобных предрассудков.

В его планах было как минимум жемчужное ожерелье.

Аксель обмотался шарфом, подаренным Риттой, накинул пальто и неторопливо вышел из съёмного домика. Маленького неприметного домика в тихой спокойной глуши (а неглушью Аксель считал только Таллинн и Тарту), подарившей ему то, ради чего он приехал. То, на что уже перестал надеяться. Сокровище, вдохновлённое красивым холодным побережьем и ужасной, удачно подвернувшейся трагедией.

В магазине Аксель без особых раздумий положил в корзинку самое дорогое вино, чтобы отметить завершение изнурительной работы, встал в очередь в кассу — усталая кассир с до смерти измождённым лицом и с именем «Нора» на серебристом овальном бейджике, приколотом к рубашке, покосилась на него и буркнула, что касса закрывается. В другой раз он вспыхнул бы неприязнью, раздражением от того, что не получил желаемого, — его всегда это уязвляло до глубины души, даже в мелочах, — но не сегодня. Подарив Норе самую обаятельную из своих улыбок, которой однажды приворожил дурочку Ритту, Аксель встал в другую очередь. Перед ним стояла пара среднего возраста; негромко, но выразительно собачась, они выкладывали товары на ленту кассы, и Аксель совершенно отчётливо понял, насколько отличается от такихлюдей. Они живут в совершенно другом мире, полном бытовухи, склок и мелочных, надуманных проблем. Да они и музыки-то не знают, максимум попсу по радио включат, это видно по каждому их движению. Аксель как никогда чувствовал собственное превосходство, и когда женщина стала бестолково кудахтатьпо поводу слишком мелких яблок, которые набрал мужчина, он понял, что сегодняшний день особенный вдвойне. Он вернулся в отдел с алкоголем.

Одна бутылка — отметить завершение изнурительной работы.

Вторая — закончить изнурительные отношения.

Он всегда знал, что милашка Ритта слишком проста, слишком недалёка для него. Сегодня тоненькая нить — меньше четверти тона — окончательно разорвалась. Акселю с Риттой не по пути, и пора с этим покончить. Он ещё не встретил совершенство, способное понять его и его творчество. И это было странно, ведь совершенства должны притягиваться друг к другу.

Несколько таллиннских подружек Ритты, а также парочка студенток Консерватории, с которыми он коротал ночи, пока Ритта проводила время с семьёй в Хельсинки (её отец был финном), естественно, были не в счёт.

Акселю хватило половины бутылки, чтобы отметить создание своего шедевра. Дальше мозг принялся сочинять сообщение Ритте, вмещающее в себя всё, что он хотел бы до неё донести. Ему не хотелось обижать или оскорблять её, но как иначе сказать ей правду? Мы слишком разные?