Книга Пятый лишний, страница 121 – Алиса Бастиан

Костя говорит, это видно по моему лицу. По моей неубедительной, натужной мимике. По тому, как я разговариваю. Как смотрю. Даже по тому, как слушаю. Меня мало интересуют чужие разговоры и тем более проблемы. Говорит так, словно на мне клеймо меркантильной стервы, алчной твари, идущей по головам, не имеющей ни эмоций, ни чувств. Словно это клеймо, как тлеющие угли от ветра, разгорается всё сильнее с каждым моим действием. Не могу передать, как мне это осточертело.

Как-то мы выпили и разговорились у него на кухне. Естественно, Филипп об этом не знал. Стали играть в какую-то дурацкую игру, типа «охарактеризуй одним словом», и мне выпало назвать другого игрока. «Стёпка», почему-то лезло мне в голову, хотя его зовут вовсе не так. Просто в помутневшей от выпитого голове его образ сочился наивной простотой, добродушной деревенщиной, хотя это и не так. А потом образ просветлел и предстал таким, каким я действительно его вижу.

– Шухер, – сказала я, с трудом ворочая языком.

– Что? – искренне удивился он, и я задумалась.

– Не то. Шулер. Вот твоё слово.

– О, вот как? Не объяснишь?

– Ты вовсе не так прост, как кажешься или хочешь казаться. И ты, как мы уже выяснили, от меня не в восторге, но явно получаешь какое-то извращённое удовольствие, считая, что твой брат страдает со мной и что он достоин гораздо лучшего. – Я осушила полстакана воды. – Ты вроде как был озабочен неподходящей ему партией, но быстро спустил всё на тормозах, оставшись просто наблюдателем, хотя мог бы гнуть свою линию дальше.

– А ты не так пьяна, как кажешься.

– Ты хочешь, чтобы Филипп страдал с такой стервой, как я, верно? Разыгрываешь партию заботливого братца, а у самого картишки-то запятнаны.

– Не со стервой.

– Неужели?

– Это не твоё слово. Совсем нет.

– И какое же моё? – спросила я, уже зная ответ.

– Ты и сама знаешь.

– Скажи уже, таковы правила игры.

– Чистокровная, породистая сука.

Ну конечно. Почему все так и норовят обозвать меня сукой? Не тварью, не шлюхой или проституткой («Только попробуй в подоле принести, шлюха!», «Заткнись, проститутка!»). Нет. Моё слово – слово из четырёх букв.

– О, вот как? – повторила я его слова. – Не объяснишь?

– Да тут и объяснять нечего.

Туше.

Что бы я ни делала, как бы ни одевалась, в какой цвет ни красила бы волосы, отказывалась ли от макияжа или общалась только в интернете, результат всегда был одним и тем же. Что поделать, в семье сук могла вырасти только сука. Спасибо хоть, породистая. Дело семейное. Лишь один человек на всём свете не видит меня настоящую, либо видит, но мирится с этим, и поэтому я рядом с Филиппом. Я не люблю его, хотя знаю, что он от меня без ума. Но только с ним я могу почувствовать себя нормальной. Приятно купаться в заботе и нежности. Любой был бы этому рад, да и я рада, но какой-то изъян в моей сучьей душе твердит: он просто тряпка, или слепой, зачем тебе слепая тряпка? Скоро тебя будет тошнить от его неведения. Скоро ты будешь презирать его за его мягкосердечность. Ты, привыкшая скакать от мужика к мужику, не сможешь остаться с ним. Тебе дорога к таким, как этот шулер. Вот с ним тебе по пути. Мерзкий светловолосый Иванушка-дурачок, режущий правду-матку и ухмыляющийся от твоей реакции – идеальная пара для тебя. Он, а не Филипп. Оставь его в покое.