Книга Пятый лишний, страница 124 – Алиса Бастиан

Тогда я сделала неверный выбор.

Минут через двадцать после моего прихода к Косте (четвёртый этаж, дверь без номера прямо напротив лифта) я случайно вижу то, что не предназначалось для моих глаз. Невероятно, но в квартире брата Филиппа впечатляющее количество наркотиков. По крайней мере, так это выглядит.

– Ты бы не налегал так, – говорю я, снова закуривая и кивая на маленький открытый чемоданчик, набитый пакетиками с угадываемым белым порошкообразным содержимым.

Костя, вернувшийся из туалета, цепенеет от моих слов и от того, что видит. Признаю, чемоданчик открыла я, и мне не следовало этого делать, но, во-первых, мне много чего не следовало делать, в том числе вообще находиться здесь, а во-вторых, раньше я такого чемоданчика тут не видела. Типа ящика для денег. Не моя вина, что он оказался не заперт на ключ. Нужно было сдержать интерес, но я ожидала увидеть деньги, а не наркотики. В любом случае, Костю происходящее напрягает гораздо больше, чем меня.

– Как ты смеешь? – бледнеет он то ли от ярости, то ли от страха. – Копаться в моих вещах?

– Он был открыт, – пожимаю плечами я, и это полуправда.

Костя подскакивает к чемоданчику-ящику, захлопывает его и закрывает на ключ, который был в его штанах.

– Полагаю, это не соль, – шучу я.

Когда я вижу его лицо, понимаю две вещи: во-первых, это и правда не соль, во-вторых, лучше мне заткнуться и убраться куда подальше.

– По-моему, тебе пора, – говорит Костя спокойным тоном. – И забудь, что ты что-то видела. И что вообще здесь была.

– Да ладно, – я тушу сигарету в пепельнице с гербом Советского Союза. Не знаю, почему, но у Кости какая-то слабость к тому периоду, у него даже есть миниатюрные «Рабочий и колхозница», а также серп и молот в натуральную величину. Причём всё это стоит на кухне, вызывая желание ткнуть колхознице в глаза зажжённой сигаретой или выкинуть серп с молотом в окно. Ненавижу всё советское.

– Никому об этом не говори, – с силой сжимает Костя пальцами столешницу.

– Ну уж нет, обязательно всем расскажу, – снова отшучиваюсь я, пытаясь разрядить обстановку. Костя нервничает больше, чем нужно, и я хочу, чтобы он расслабился. Понял, что я не угроза. Но я действую неправильно. Совсем неправильно. Костя в данном состоянии не воспринимает юмор. Ни в какой форме. Я этого не понимаю.

И достаю телефон. Чёрт знает, зачем, теперь уже и не вспомнить. То ли время посмотреть, то ли такси вызвать, то ли уведомление прочитать. Помню только, что Косте это совершенно не нравится.

– Что ты делаешь?

– В полицию звоню, что же ещё, – с явной, абсолютно точно осязаемой усмешкой вылетает из моего рта, становясь фатальной ошибкой.

– Ты не посмеешь.

– Господи, да шучу я, – нервно отвечаю я, чувствуя, что ступила на минное поле, но не зная, что уже с него не выберусь. – Просто шутка.

– Убери телефон, – Костя наконец отцепляется от столешницы и делает шаг ко мне. Впервые за всё время нашего знакомства он выглядит угрожающе. Впервые мне хочется оказаться рядом с Филиппом, а не с ним.

– Ладно, ладно, извини, – примирительно говорю я, убирая телефон в сумку. – Это не моё дело. Я пойду.

– И куда же ты пойдёшь? В полицию? – Костин голос звучит спокойно, но под верхним слоем этого спокойствия уже просвечивает что-то опасное.