Книга Пятый лишний, страница 72 – Алиса Бастиан

И, конечно, она и не притянулась. Потому что он любит не меня, а какую-то непостижимую фантазию. Он понятия не имеет, что я на самом деле. Может быть, и не хочет иметь. Не знаю, как можно быть настолько слепым. Не знаю, как мне хватает духу этим пользоваться. Боюсь представить, как далеко я могу зайти и на какое дерьмо я ещё способна.

Не хочу об этом даже думать.

Ловец жемчуга, вот кто он. Столько труда, сил, и ради чего? Раковина, которую выбросило к нему под ноги, на самом деле пустышка. Сколько ни ухаживай за ней, сколько ни согревай своей заботой, ни заглаживай её трещины, ни помещай в комфортные условия, ни оставляй в покое, когда она того хочет, ни проявляй внимание, когда, как тебе кажется, ей это нужно, она всё равно останется никчёмной пустышкой. Бесполезной подделкой. Зря потраченным временем. Выброшенным из жизни. Как ни старайся, ничего не выйдет. Заранее проигрышный маршрут. Кому-нибудь стоило бы посоветовать Филиппу держаться подальше от таких находок. Как бы сильно он ни надеялся, ему не удастся взглянуть на драгоценную жемчужину даже одним глазком. Уговорить раковину открыться. Почувствовать, что все его старания были не напрасны. И хотя после стольких недель заботы я уже потеряла бдительность, а острое чувство тревоги, сиреной воющее во мне с утра до вечера, стало звучать как отдалённый засыпающий хор, я должна быть начеку.

Даже маленькая перламутровая жемчужинка – уже награда для ловца. Она как бы говорит: ты не зря выбрал именно меня, не зря поверил, не зря прикоснулся, я открылась тебе, и ты видишь, что у меня внутри, потому что я хочу наградить тебя за доверие таким естественным и одновременно самым сложным способом. Даже если ты ждал жемчужину покрупнее, ты примешь эту награду, потому что она лучше, чем ничего. Она стоила твоей веры.

Если бы в раковине, доставшейся Филиппу, был хотя бы самый крошечный в мире перламутровый шарик, я бы уже не устояла. Чувствую, что сдаю позиции. Сдаю безбожно, не желая себе в этом признаваться. Это не любовь и не привязанность. Не зависимость и не чувство вины. Не благодарность и не чувство комфорта. Не смирение и не желание сдаться, позволить себе поверить. Простить себя. Ничего из этого. Хотя порой кажется, что, наоборот, смесь всего перечисленного. Не знаю, что это. Не знаю, потому что мне такое несвойственно. Но если бы была хоть микроскопическая вероятность того, что я ошибаюсь, что шанс всё-таки есть, я бы позволила бастионам рухнуть. Раковина бы треснула и открылась, поддаваясь теплу его больших нежных ладоней. Явила бы ему награду за все его старания. Но чем дальше всё заходит, тем яснее я понимаю: такое нельзя допустить. Я должна быть начеку. И чем сильнее, глубже, теплее становится, тем крепче должны быть захлопнуты створки раковины. Потому что чем больше затрачиваешь сил и времени, тем больше становятся ожидания результата. Достойного результата. Я просто не могу позволить Филиппу получить свою награду за труды. Он её не заслуживает.

Потому что в моей раковине-фальшивке нет ничего и близко похожего хотя бы на крупицу жемчужной пыли.

Только серая слизь из мертвенных морских глубин.

Я снова одна, снова растоптана и унижена. Но в этот раз всё по-другому.

Теперь, когда я снова осталась наедине с Артуром, я признаю: слишком много надежд было возложено на моё грядущее спасение. Я снова доверилась незнакомцу, и вот что из этого вышло: я более разбита, чем когда-либо. Что ж, этого следовало ожидать. Дорогая Агата, ты никогда ничему не научишься.