Книга Пятый лишний, страница 81 – Алиса Бастиан

Всё закончилось.

Больше нет ни Веры, ни её ребёнка, а Лёнчик-первый потихоньку возвращается к жизни, как мы и предполагали. Мы были правы. Это стоило того.

Поначалу было тяжело. Не то чтобы я бесчувственная машина, да и Лёнчик-второй специально отключает все эмоции во время решения проблем, но я не ожидал, что будет так тягостно. Я смотрю на фотографии, которые Вера-Клео делала на мой телефон: наши совместные селфи, которые я каждый раз противился делать и уступал лишь под долгими уговорами, договорившись, что всё будет стёрто. Если ей так хотелось запечатлеть момент, если у неё было на то настроение, я решал не портить такое состояние категорическими отказами. И я проверял – фотографии исчезали буквально в этот же вечер. Я не учёл только, что их делала не покладистая Вера, а своенравная Клео, именно поэтому сейчас я смотрю на отдельную папку, вынесенную в самый конец фотогалереи с невзрачной обложкой альбома, под которой – доказательства моей бесчеловечности. Нам было так хорошо вместе, а я её убил. Их обоих.

Хотя нет, конечно. Я же не убийца. Лёнчик-второй решает проблемы не так. Он никого не убивает.

Ну, я имею в виду – своими руками.

Я стираю фотографии одну за другой, от самых свежих к самым первым, от осунувшейся Веры к роскошной Клео, и в горле застревает комок. Не из-за чувства вины или скорби. Просто теперь я отчётливо вижу, что женщина на всех этих фотографиях абсолютно одна и та же. И это Вера. Даже на самых первых фото. Более весёлая, но вовсе не опасная, хищная, сексуальная Клео. Даже не близко. Не хочется думать, что я просто-напросто выдумал Клео, всеми фибрами души скучая по моей маньячной красавице из белого муравейника. В таком случае напрашивается вопрос, что ещё я выдумал, а об этом я думать не хочу. Всё равно уже слишком поздно.

Всегда слишком поздно после того, как ты сознательно отправил человека на смерть, заранее всё удобно обставив. Неудачная сделка в номере отеля, стрельба, призванная облегчить страдания, пожар, призванный скрыть следы. Вера-Клео почти вписалась в нашу дилерскую тусовку, и многим она нравилась, но приказам Лёнчика-второго подчиняются независимо от симпатий. Два обугленных трупа, мужской и женский, конкурента и Веры, положили конец истории, которую почти не расследовали. Ко мне до сих пор никто не приходил, и я уверен, что не придёт. Авторитет Лёнчика-второго обеспечил ему неприкасаемость и анонимность в некоторых делах. Всё это тоже нарабатывалось годами, и я не мог всё потерять.

Когда все фотографии стёрты, Вера всё ещё остаётся в моей квартире, и я принимаюсь за ритуал очищения. Каждый раз, когда я натыкаюсь на Верину вещь, что-то внутри нехорошо тикает, и я лишь надеюсь, что это не та бомба, ядерный гриб которой я уже видел. Надеюсь, что я не совершил ошибку. Чёрное хлопковое платье, которое так ей шло, теперь безжизненным комком лежит у меня на коленях. В отсутствие Веры оно стало просто никчёмной тряпкой, словно потеряв владелицу, потеряло и суть своего существования. Я засовываю его в большой мешок к остальным вещам, который опущу в контейнер для нуждающихся, но что-то мне подсказывает, что эти вещи никогда уже не возродятся. Ничто не сможет заменить им хозяйку.

Светло-розовая помада у зеркала, которая – я уверен! – шла ей меньше, чем та красная, которую она носила – или не носила – в начале знакомства, отправляется в мешок поменьше. Тюбики, баночки, флакончики, коробочки – долой всё, что когда-либо соприкасалось с Верой. С её глазами, губами, щеками. Всё стало чужим и ненужным.