Онлайн книга «Место каждого. Лето комиссара Ричарди»
|
Комиссар обвел взглядом контуры лежащего тела (потом он осмотрит труп подробней, при свете) и определил, в какую сторону повернуто лицо. Он знал, что второе зрение показывает ему образ жертвы на том месте, куда был обращен ее последний взгляд. Это была одна из особенностей его странного дара — одно из правил, созданных как будто специально для того, чтобы не срабатывать. Но в этот раз правило сработало. Глазами своего ума Ричарди прекрасно видел образ этой женщины даже в темноте — именно в углу, противоположном дивану, на котором лежало ее мертвое тело. Призрак герцогини Муссо ди Кампарино снова и снова повторял ее последнюю мысль: — Кольцо, кольцо! Ты снял кольцо, у меня не хватает кольца! Она будет бормотать это без конца, как молитву, пока слова не растворятся в воздухе вместе с подобием рта, который их произносит. Фраза простая; Ричарди слышал ее так ясно, как если бы ее выкрикнули в тишине: — Кольцо, кольцо! Ты снял кольцо, у меня не хватает кольца! Ричарди незачем было запоминать эти слова: он еще много раз услышит их и почувствует боль, которая стоит за ними. Он опустил голову. Так, со склоненной головой, он подошел к окну, открыл ставни и впустил в комнату безжалостное солнце. Майоне, оставшийся снаружи, обливался потом вместе с супругами Шарра и экономкой. К ним присоединились, поднявшись по лестнице, два ребенка — мальчик и девочка. Они смеялись, а девочка размахивала двумя большими кусками хлеба. Их появление стало тяжелым испытанием для любви бригадира к детям: Шарра строго приказал обоим малышам молчать и прервал их бег, схватив обоих за воротники, как щенят. Мальчик запротестовал: — Папа, послушайте! Лизетта забрала у меня даже хлеб. Скажите ей сами… Привратник вырвал один кусок из руки своей дочки и отдал сыну. Теперь захныкала девочка: — Папа, Тотонно съел мой сыр: мы с ним поменялись. А теперь он хочет еще и хлеб! Шарра шлепнул обоих по затылку и пригрозил: — Если вы не перестанете, я отберу хлеб у обоих, отдам его бригадиру, и он съест все. А теперь уходите и запритесь в доме! Майоне мысленно пожелал, чтобы дети не перестали озорничать, и ему в воспитательных целях поневоле пришлось бы съесть эти два ломтя хлеба. Может быть, он смочил бы их в томатном соке, чтобы легче проглотить. Однако напуганные дети убежали вниз по лестнице, каждый со своим драгоценным куском. Бригадир вздохнул и сказал: — Красивые малыши. Это ваши дети? — Да, бригадир. Два сорванца, божье наказание. Остальные двое, старший сын и младшая дочка, сидят наверху. А эти пакостники не слушаются. Мариучча хотела уйти вслед за детьми, но Майоне остановил ее движением руки. — Нет, синьора, вы должны ждать здесь, пока комиссар не разрешит уйти. А пока скажите мне, на какие части делится герцогский особняк. Какие комнаты в нем личные, какие общие и сколько их? Вместо служанки ответила экономка. Ее поведение показалось Майоне странным: она словно защищалась. — Видите ли, бригадир, у каждого из трех членов семьи есть свои комнаты, и они редко видятся друг с другом. Шарра изобразил на лице гримасу, его огромный нос сморщился. — Точней сказать, не видятся никогда, — заговорил он. — Герцог болен и не встает с постели. Молодой синьор Этторе все время проводит на террасе, занимается цветами и растениями, а герцогиня… |