Книга Место каждого. Лето комиссара Ричарди, страница 66 – Маурицио де Джованни

То, что Энрика увидела, было так похоже на ее мечту, что в первый момент ей показалось, будто сознание материализовало ее мысли. Но женщиной, улыбавшейся ее любимому, была не она.

Девушка позволила провести себя к столику и села на предложенный стул, но все это время не переставала смотреть на спутницу Ричарди: эта женщина сидела к ней лицом, а комиссар спиной. С точки зрения Энрики, макияж Ливии был слишком ярким и слой его на лице слишком толстым. Стиль одежды Ливии показался ей странным и причудливым, а манера улыбаться явно указывала на плохое воспитание. Короче говоря, эта женщина выставляла себя напоказ; несомненно, она не слишком добродетельна. Энрика должна была признать, что черты лица у женщины правильные, а фигура, насколько она могла видеть, довольно красивая. Но эти перчатки, эти чулки в сеточку, эта шляпка с поднятой вуалью, эта темная помада на губах…

Энрика готова была встать со стула и дать ей пощечину, в первую очередь за то, как вульгарно она смотрела на Ричарди — так настойчиво и пристально, не обращая внимания ни на что вокруг. Она что же, верит, что таким образом сможет его очаровать? Эта женщина не знает, что у него чувствительная и нежная душа, что он был способен больше года вечер за вечером смотреть на то, как девушка вышивает, и ни разу с ней не заговорить?

Энрика напрягла слух, чтобы понять, что Ричарди и женщина говорят друг другу, но они сидели слишком далеко. Она лишь смогла понять, что диалект у женщины не неаполитанский, какой-то другой, должно быть северный. Этого и следовало ожидать: женщины из северных провинций известны своей развратностью и презрением к приличиям.

Потом девушка заметила, что и Ричарди разговаривает с этой женщиной. А когда он повернулся, чтобы позвать официанта, Энрика заплакала.

Комиссару Ричарди вдруг показалось, что он стал центром вселенной. Ливия смотрела на него и улыбалась, Энрика смотрела на него и плакала, мертвый адвокат смотрел на него и говорил с ним, мужчины и женщины, сидевшие в кафе, смотрели на него и перешептывались, официант, который быстро подошел к столику, смотрел на него и спрашивал, что он хочет заказать. Единственным, кому не было дела до Ричарди, оставался спутник Энрики. Этот молодой человек продолжал, как обычно, шептать ей что-то. Как ни странно, Ричарди был благодарен ему за это: ему не было места в этой ситуации.

Комиссару хотелось встать и убежать на улицу или подойти к Энрике и сказать ей, что дело обстоит не так, как ей кажется. Но через минуту подумал, что он может сказать женщине, если, может быть, сейчас она счастлива и радуется свиданию, которое — теперь это ясно — предваряет официальную помолвку? Кроме того, он не мог обидеть Ливию, с которой перед этим повел себя слишком грубо. Погруженный в свои мысли, он не слышал, что говорила ему Ливия.

— Извини, ты не могла бы повторить то, что сказала?

— Я спросила тебя: ты тоже отдыхаешь или работаешь?

— Нет, нет, я работаю. Хотя и в отпуске!.. Я редко отдыхаю. Мы сейчас расследуем убийство женщины. Правду сказать, я уже опаздываю: мне надо допросить одного человека как раз сегодня.

Ливия не желала, чтобы ее бросили вот так сразу после долгой разлуки.

— Но ты еще даже не прикоснулся к этой слойке — как она называется? — к сфольятелле и кофе. Сначала поешь, а потом я тебя отпущу. Но лишь после того, как мы решим, где и когда встретимся в следующий раз. Я уже сказала, что приехала ради тебя. Теперь я не разрешу тебе убежать и покинуть меня под дождем.