Книга Место каждого. Лето комиссара Ричарди, страница 67 – Маурицио де Джованни

— Конечно, не разрешишь, тем более что дождя здесь, как видишь, нет уже много месяцев. Хорошо, я поем, но потом должен буду уйти.

Ричарди чувствовал у себя за спиной взгляд Энрики и боль мертвого адвоката и не знал, что причиняет ему больше неудобства. Он был уверен лишь в одном: из-за мысли, что Энрика была с другим, тиски за желудком не давали ему передышки. Он должен уйти отсюда, и сейчас же.

Он в три приема проглотил слойку и, обжигая себе рот, залпом выпил кофе. В это время Ливия знакомила его со сложной программой их будущих совместных развлечений — посещение музеев, осмотр памятников и дни отдыха на море.

— …И разумеется, я хочу, чтобы ты сопровождал меня на званый ужин — или в театр, если это тебе больше нравится. Иначе я не дам тебе отдыха, даже если мне придется изнасиловать тебя прямо в управлении полиции.

И как раз в тот момент, когда Ливия произнесла волшебное слово «полиция», рядом с креслом Ричарди возник ангел, который явился спасти его из этого затруднительного положения. Этот ангел был высоким, толстым и потным и был одет в куртку от зимней полицейской формы.

— Комиссар, извините меня, вы долго не возвращались, и я решил пойти вам навстречу — вдруг что-то случилось. Если я не ошибаюсь, это синьора Вецци? Какая приятная неожиданность, синьора. Как же вы оказались в наших местах?

Ричарди готов был обнять Майоне за своевременное появление. Он быстро встал со стула и ответил:

— Спасибо, Майоне, что пришли меня позвать. Нам сейчас же надо уходить. Синьора здесь отдыхает, мы с ней встретились случайно. Сейчас мы оба должны с ней попрощаться.

Ливия тоже встала и улыбнулась бригадиру. Стоя, она, гибкая и элегантная, выглядела еще красивей.

— Да, бригадир, я здесь на отдыхе и думаю задержаться надолго. Я уверена, что у нас еще будут случаи встретиться, — сказала она громко и протянула руку Майоне.

Бригадир неуклюже поцеловал ей руку. Внезапно Ливия, словно продолжая вставать, повернулась к Ричарди и поцеловала его в щеку.

— Итак, до скорой встречи! — сказала она и вышла.

Все присутствующие провожали ее взглядами.

Она его поцеловала! Эта шлюха его поцеловала, причем у нее на глазах. И, что еще хуже, он позволил себя поцеловать, хотя видел ее. В том, что Ричарди ее видел, Энрика была уверена: их взгляды встретились.

Она вышла из дому для того, чтобы защитить свою мечту, и была готова в первый раз в жизни начать ссору с отцом. А теперь эта мечта разбилась у нее перед глазами. Себастьяно, ничего не заметивший из того, что случилось рядом с ним, продолжал свою пустую болтовню о скачках и праздниках. Энрика его не слушала.

Ричарди, бледный как мертвец, повернулся к Энрике и посмотрел на нее. В его глазах была нестерпимая боль, словно он смотрел из окна отходящего поезда, уезжая, чтобы никогда не вернуться. Его ладонь поднялась и слегка коснулась щеки. Он наклонил голову, словно не верил в то, что произошло, или просто отрицал это.

Энрика встала: она обязательно должна сохранить достоинство. Ей казалось, что она умирает. Пианино играло ту же мелодию, которая звучала, когда она и Себастьяно вошли в кафе. Прошло всего две минуты, а ей казалось — целая вечность. Она повернулась к Себастьяно и твердо произнесла:

— У меня болит голова. Мне нужен воздух, проводите меня наружу.