Книга Кровавая гора, страница 115 – Алиса Валдес-Родригес

Камило провел их по узкому коридору к двери, за которой обнаружилась лестница; поднявшись и открыв еще одну дверь, они оказались в своего рода смотровой кабине с окном во всю стену, но теплой и уютной. Отсюда можно было обозревать весь раскинувшийся внизу музей. В помещении господствовал тот же стиль, что и наверху. Джоди огляделась: большой кожаный диван, пара стульев, журнальный столик, у задней стены – бар с микроволновой печью; на полу коврики. Приотрытая дверца за барной стойкой позволяла взглянуть на небольшую туалетную комнату с умывальником. А еще здесь находилось великое множество предметов, которыми донья Лавато могла бы навредить себе или кому-то еще, если вернуть ей свободу движений.

– Мистер Эванс называет это своей ВИП-ложей, – пояснил Камило. – Как на стадионах или вроде того. Он любит сидеть здесь и любоваться своей коллекцией. И почти никого сюда не пускает. Окно снаружи зеркальное, так что заметить чье-то присутствие здесь снизу невозможно.

– Скажите, эта дверь запирается? – спросила Джоди.

– Чтобы войти или выйти, требуется знать код, – подтвердил Камило. – Как и во всех комнатах здесь.

– А найдется местечко, куда мы смогли бы вынести всякие острые предметы? Стекло, посуду и тому подобное.

Камило оглянулся на донью Лавато с явным состраданием во взгляде.

– Да, конечно, – кивнул он и обратился к старухе: – Донья, вы же не собираетесь повредить себе, правда? Бог не хочет этого, верно?

– Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог, – объявила донья Лавато. – Ибо храм Божий свят, и этот храм – вы сами[107].

– Ну, учитывая, что она чуть не разрушила мой собственный храм, данный мне Богом, – поморщилась Джоди, – думается, лучше будет на всякий случай убрать отсюда все, чем она могла бы ранить себя или кого-то еще.

– Будьте благоразумны, будьте бдительны, – пожала плечами донья Лавато, словно пытаясь убедить Джоди, что сожалеет о выпущенных в нее стрелах. – Враг ваш, диавол, подобно льву рычащему, рыщет вокруг, ища, кого бы пожрать.

– Можно запереть эти вещи в одном из хранилищ, – предложил Камило. – Просто покажите мне, что нужно убрать, и я отнесу все вниз.

Джоди усадила донью Лавато на один из стульев и приступила к сбору в чистый мусорный мешок предметов, которые Камило предстояло вынести. Вон отправлялись все стаканы, чашки, тарелки и столовые приборы, все стеклянные банки и бутылки (маленький холодильник был до отказа набит напитками) и всё, из чего можно было бы соорудить петлю, – например, коврики и полотенца. Покончив с этим, Джоди обратилась к старухе, которая сидела, тихо раскачиваясь, и с ужасом в глазах озирала гигантское собрание мертвых животных внизу.

– Мы сейчас уйдем, донья Лавато. Все будет хорошо.

– Будьте покорны всякому человеческому начальству, ради Господа: царю ли, как верховной власти, – сказала донья Лавато. – Правителям ли, от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро…[108]

Джоди тяжело вздохнула.

– Скоро я принесу вам обед, донья, – пообещал Камило. – Не стоит волноваться. Я потом съезжу убедиться, что и с вашими животными тоже все в порядке. Хорошо? Даже с Чарли.

– Непрестанно благодарю за вас Бога, вспоминая о вас в молитвах моих[109], – с выражением глубокой благодарности на лице прошептала донья Лавато.