Книга Кровавая гора, страница 131 – Алиса Валдес-Родригес

– Не люблю об этом говорить.

– Вот же дерьмо! Мне так жаль. Боже… Но ты поняла? Я только что доказал собственную правоту. Нет никого хуже очень богатых людей, а я сейчас – что-то типа короля у этих мразей.

– Все нормально, – заверила его Мила.

– Вы были близки? – спросил Стерлинг. Огонь уже не требовал присмотра, и он сел рядом с Милой. – Хотя нет, забудь. Ты не обязана ничего рассказывать. Мне и самому тоже стоило бы помалкивать… Почему я все еще говорю? Прости.

Юноша жестом показал, как застегивает губы на молнию.

– Да ничего такого. Можешь спрашивать о нем, если хочешь. На самом деле мне нравится говорить об отце. Очень многие предпочитают делать вид, будто его вообще никогда не существовало, но я не хочу забывать, что он все-таки был.

Стерлинг сжал ее ладонь, и она накрыла его руку второй ладонью.

– Да, сестренка. Все правильно. Какой он был?

Мила почувствовала, что улыбается, вспоминая об отце. Это было чем-то новым и, как сказала ей терапевт, означало, что горе наконец-то нашло внутри нее подходящее для себя место. Психологи не пользуются словом «исцеление» в таком контексте, потому что от смерти близкого человека еще никому и никогда не удавалось исцелиться. Люди просто начинают иначе ее переносить, справляются с потерей.

– Мой папа был умный, веселый и любил приключения.

– По описанию, отличный мужик.

– А еще он был немного похож на тебя, наверное, – добавила Мила.

– На меня? – округлил глаза Стерлинг. – Как это?

– Я имею в виду, он тоже был из богатой семьи. Не настолько богатой, как твоя, конечно, но все равно – куда лучше обеспеченной, чем у многих. Только ему это не нравилось. Это было как… Не знаю. Он чувствовал разочарование оттого, что ему ни разу не пришлось чего-то достигать самому… Ну, не удалось доказать кому-то, чего он на самом деле стоит. Как и всем прочим людям, ему просто хотелось, чтобы окружающие ценили в нем его самого… А не банковский счет его родителей.

– Именно, – закивал Стерлинг. – В точности. Я врубаюсь. Сто процентов.

– Он ценил, что имел, но все-таки хотел добиться в жизни чего-то большего, чем братья и сестры. Те занимались семейным бизнесом, учились на юристов или типа того.

– В точку. И чем он занялся?

– Стал журналистом, – ответила Мила. – Но не как эти тупицы на ТВ. Скорее, его лучше назвать писателем. Мой папа вел серьезные независимые расследования о проблемах окружающей среды. Награды за это получал, но мои дедушка и бабушка все равно терпеть не могли такую работу и считали ее постыдной.

– Черт, да! – выдохнул Стерлинг, кажется изрядно впечатленный рассказом. Они с Милой долго смотрели друг другу в глаза, прежде чем он заговорил снова: – Да и бог с ними. Что случилось с твоим отцом, если ты не против такого вопроса?

– Ты имеешь в виду – как он умер? – уточнила она.

– Да, – моргнул Стерлинг. – Но ты не обязана ничего рассказывать, если это слишком больно.

– Ничего, мне все равно больно, расскажу я или нет.

– И то правда.

– Мы вместе занимались альпинизмом в Новой Англии, лазали по отвесным скалам над морем. Мне было одиннадцать. Короче, что-то произошло, я точно не знаю, что именно, но папа сорвался, а страховочный трос лопнул.

– Вот черт… И ты видела, как это случилось?

Мила кивнула, и по ее щекам побежали слезы. Уже не важно, как часто ей приходилось об этом рассказывать; всякий раз она будто переживала все заново.