Книга Кровавая гора, страница 59 – Алиса Валдес-Родригес

– Прекрати! Я влезаю, о’кей? Хватит строить из себя зануду.

Он схватил ее за запястья и притянул к себе для поцелуя. Чем всегда и заканчивались их ссоры.

– Ты все еще что-то чувствуешь к ней? – поинтересовалась Леннокс. Она начала раздеваться и швыряла в Адлера предметами одежды, едва успев их снять. Тот ловил их все и карикатурно обнюхивал, а затем ронял на пол.

– Что, в эту самую минуту? – от души расхохотался ее муж. – Нет. Но к тебе я точно что-то чувствую! Вообще говоря, тебе стоило бы почаще оголяться… Хочешь, составлю тебе компанию? – спросил он, кивая в сторону льющейся воды.

– Ступай лучше, прими душ с Кейт.

– Ну и ладно, раз так, – хмыкнул Адлер. – Хватит с меня нервотрепки.

С чем и ушел.

Едва закончив с яростным приемом душа, Леннокс завернулась в полотенце и поспешила к окну, уверенная, что увидит Адлера бредущим под ручку с Кейт по берегу озера. Но не увидела. Вместо них там обнаружился Камило – красивый молодой управляющий ранчо, который был занят чем-то техническим у воды. К удивлению Леннокс, вскоре парень повернулся и взглянул прямо на ее окно – будто все это время знал, что она стоит там. Улыбнулся, наклонил голову, как бы здороваясь, и помахал рукой. У него была милая, приятная, застенчивая улыбка. «Что ж, в эту игру могут сыграть и двое», – решила Леннокс.

Отважившись, она выпрямилась во весь рост. Втянула несуществующий живот, расправила идеально вылепленную грудь, сбросила с себя полотенце – и улыбнулась в ответ.

Как раз когда дверь в комнату Адлера и Леннокс, расположенная точно напротив, шумно захлопнулась, Дакота приподняла светло-русые волосы, чтобы Клифтон мог щелкнуть застежкой ее изящного бриллиантового колье от Тиффани с королевской лилией. Закончив, Клифтон поцеловал Дакоту в щеку, и они задержались у туалетного столика в своем номере, с любовью глядя друг на друга в зеркало над ним.

– Как вышло, что ты в родственных отношениях с этими людьми? – спросил Клифтон, и Дакота улыбнулась той тонкой улыбкой, которую с самого момента их знакомства хранила для особых случаев. – Все равно что найти щенка золотистого ретривера в волчьем логове.

– Не так уж они и плохи, – не согласилась она. – Мальчики многого натерпелись, взрослея рядом с нашим отцом.

– Уверен, тебе такая жизнь тоже не показалась легкой прогулкой по парку, – негромко сказал Клифтон. – Или твоей матери, упокой Господь ее душу.

– Я люблю тебя, – сказала Дакота.

– Я тоже тебя люблю, – ответил он.

Гардероб Дакоты был дорогим, но не слишком вычурным. В основном все очень темное, с редкими исключениями для бежевых тонов. Сегодня вечером, на первый в эти выходные полуформальный ужин из нескольких блюд, она надела черные легинсы «Прада» и сверкающие сапоги «Живанши», угольно-черный кашемировый свитер «Лоро Пиана» и карамельного оттенка руану[65]от Гуччи. Ее духи несли ароматы английских груш и фрезии.

В Клифтоне шесть футов два дюйма, а сама она – ниже на целый фут. На такого крупного, сильного мужчину Дакота могла бы вскарабкаться, как на дерево; он был способен объять ее целиком, подобно теплой, жилистой раковине моллюска. В том, как он с улыбкой склонял голову, чувствовалось нечто типично англосаксонское. Что-то очень, очень британское в темной челке, ниспадавшей на голубые глаза. Сегодня на Клифтоне были темные джинсы, замшевые полуботинки цвета шалфея, ультрамариновый свитер «Нордик» и серый парусиновый пиджак со стальным отливом, купленные для него Дакотой. Ей нравилось наряжать Клифтона, а ему – позволять ей это делать. Она прекрасно знала о его запутанных отношениях с образом матери, что отлично работало для их общего блага.