Книга Шарлатанка, страница 123 – Аманда Скенандор

Но куда бы ни отправился Кэл, он всюду слышал музыку. Она звучала для него в стуке дождевых капель, падавших в кастрюли через дырявую крышу, и в однообразных выкриках разносчиков газет и торговцев спичками и рыбой, которые ходили по улице под окнами. Он слышал ее в стуке ложки, помогая матери готовить воскресный ужин. А когда Кэлу исполнилось шесть, и он стал работать на заводе вместе с родителями, братьями и сестрами, музыка звучала для него в гуле и звяканье механизмов.

Первым инструментом ему служил перевернутый горшок. Затем стиральная доска и ложка. Когда ему было двенадцать и его уволили с завода из-за болезни ног, он стал выступать на улице.

Сначала ему удавалось заработать лишь несколько пенни. Но он наблюдал за другими музыкантами, изучал их мелодии, ритмы, ноты и гармонии.

Он нашел в мусорном баке сломанную блок-флейту и починил ее с помощью замазки. Звук у этого инструмента был резкий, но игра на ней удвоила заработки Кэла. Потом он выторговал себе губную гармошку, прикрепил ее к стиральной доске, вызвав негодование матери, добавил к этому рожок и вскоре стал ежедневно приносить домой больше денег, чем зарабатывал на заводе за неделю.

Хозяин варьете через четыре дома от жилища Кэла однажды проходил мимо и привел мальчишку на прослушивание в оркестр. В зале было темно, и его посадили назад, поэтому никто не видел его кривые ноги. Больше всего по душе Кэлу были скрипка и банджо, но он научился играть на всех инструментах и мог заменить любого музыканта, когда тот был болен или слишком пьян, чтобы подняться на сцену.

После того как мать Кэла умерла от желтой лихорадки, он уехал в Бруклин. Он выступал в варьете, салунах и театрах по всему восточному побережью. Ему нравилось путешествовать и всегда чувствовать себя в поиске. Правда, что же именно он ищет, Кэл не знал.

Музыкант уже много лет ездил по стране, никогда не играя с одной компанией больше, чем несколько месяцев, когда однажды его пути пересеклись с цирком «Дэнбури, Блум и K°.». Прежде он в цирке не выступал и даже ни разу не посещал представления. Но подумал, что там нужны музыканты, взял все свои инструменты и пошел попытать счастья.

Кэл уже давно привык к тому, что на его ноги пялятся. Его называли всеми возможными прозвищами и отказывались брать на работу из-за маленького роста и переваливающейся походки. Но здесь его внешность стала достоинством. Талантливых музыкантов много, сказал ему мистер Блум, владелец цирка. Но виртуоз-калека – это действительно редкость.

Кэлу, или Гению-Хромоножке, как он именовался на афишах, не нравилось, что его физические недостатки считались важнее его мастерства. И не нравилась еда. Блюда его матери, те, что она научила его готовить на ржавой плите, были гораздо вкуснее.

Кэл уже собирался уйти из цирка, когда вдруг услышал в кухонном шатре женский смех. Грудной, громкий. Безудержный. И он ошеломленно понял, что это и есть тот звук, который он искал, та музыка, которой ему не хватало в жизни.

Он поднял глаза от тарелки с вареной говядиной и полусырыми овощами и поискал глазами ту, что так смеялась. Смех принадлежал великанше. Он увидел ее в дальнем конце шатра с другой женщиной и мускулистым силачом. Кэл уже видел ее пару раз до этого – такую женщину не заметить трудно. У нее были красивые золотистые волосы и ясные голубые глаза, но его очаровали улыбка, которая медленно проступала на губах, и веселый, безудержный смех.