Онлайн книга «Шарлатанка»
|
Поэтому Тусия подавила свой гнев, и дни полетели дальше примерно так же, как прежде. Они замешивали новые партии снадобий, вешали яркие афиши на телеграфные столбы и окна магазинов и выступали до тех пор, пока толпа не расходилась и торговля не замирала. Потом двигались дальше. Теперь чтение по руке всюду стало самым популярным аттракционом. Если вначале посетителей было меньше, то на следующий вечер их количество значительно росло. Большинство из них были благодарны за те крохи советов, которые она вплетала в свои предсказания, некоторые просили их сразу, узнав о способностях Тусии от соседей и друзей. Они приходили с воспалившимися занозами, которые нужно было извлечь. С фурункулами, требующими вскрытия. К ней приносили детей с коликами. Одна женщина пришла, потому что местный доктор сказал ей, что боль во время месячных – это проклятье всем дочерям Евы и с ней ничего нельзя поделать. Тусия уверила ее, что это абсурд, предложила прикладывать к животу бутылки с горячей водой и пить имбирный чай. Иногда она даже отваживалась отправить женщин к местным аптекарям, если у нее в саквояже ничего не находилось. И говорила им, что «Живительного масла гремучей змеи» для лечения недостаточно. И все-таки она не лечила их. Не совсем. Просто чуть-чуть помогала. Тусия теперь читала свой учебник каждый вечер, а не только когда не могла заснуть. Если на следующий день приходило меньше клиентов, она не переживала. Главное, чтобы Хьюи не узнал, чем она занимается. Уловки, к которым она прибегала, – совет Фанни глубоко дышать и совет старого лейтенанта сосредоточиться на чем-то одном в моменте – тоже помогали. Несколько месяцев она не чувствовала приближения истерических приступов. А поскольку руки все время были заняты, ей удавалось побороть желание выдергивать волосы. Казалось, тучи, которые так долго заслоняли от нее солнце, наконец разошлись, и то там, то здесь сквозь них проникали лучи света: смех Тоби, который гонялся за светлячками, аромат персикового пирога, который испек Кэл, улыбка Фанни, когда они болтали в тени за чашкой сладкого чая. Тусия сомневалась, что небо когда-нибудь полностью очистится, но, возможно, этого и не нужно. Возможно, теперь с ней все в порядке – пусть она надломлена, но не сломлена окончательно. И все же оставалась проблема с Дарлом. Она не забыла ни ту ночь у реки, ни то, что он готов был рискнуть своей жизнью, чтобы защитить ее. Но между ними исчезла теплота. Он избегал ее взглядом, а в разговоре ограничивался отдельными словами: «извини», «вот», «не-а», «да, мэм». Может быть, он, как и Хьюи, винил ее в том, что случилось тогда на дороге? И уже забыл об их поцелуе? Не проходило и часа, чтобы Тусия не вспоминала сладкую дрожь от его прикосновения, жесткие мозоли, испещрявшие его ладонь, его губы на своих губах. Но, возможно, дистанция и прохладца между ними и к лучшему. Теперь она обрела хотя бы подобие покоя, хотя бы немного света. Разве этого недостаточно? Но тем не менее каждый раз, когда Тусия приходила по утрам в кухонный шатер и видела, что Дарл не выполнил свою угрозу уйти, она радовалась. * * * Однажды в воскресенье, через несколько недель после ярмарки, Тусия развешивала белье, когда услышала плач. Плакал ребенок. Ее сердце замерло, потом заколотилось с удвоенной скоростью. Она знала, что Тоби и Ал ушли играть в тени большого тополя на краю лагеря. |