Книга Снег, страница 6 – Рональд Малфи

– Так точно. Должна была провести Рождество с моим женихом и его родными, но теперь все в руках Божьих.

– Ты сказала «должна», словно это какое-то наказание.

– Ох, – вздохнула она, яростно кивнув. – Так и есть. Его семья – настоящие монстры. Словно злодеи из романов Чарльза Диккенса – смуглые, сгорбленные, закутанные в выцветшее тряпье, орущие на крестьянских детишек.

– Звучит просто превосходно.

Она выдохнула, и он почувствовал аромат ее духов – сладкий, как конфеты, смешанный с запахом Мидори.

– Но я люблю этого сукина сына и вытерплю их.

Она заметила, что он смотрит на ее кольцо с бриллиантом, но ничего не сказала. Тодд быстро отвел глаза и сделал вид, что крайне заинтересован в прогнозе погоды на экране телевизора. Снег, снег, снова снег. Проклятье,подумал он, все еще представляя Джастина в пижаме с Турбопсами. Я пытался, приятель. Правда пытался.

– Что насчет тебя? – спросила она. – Де-Мойн – это пункт назначения?

– Да.

– Возвращаешься домой?

– Навещаю сына.

– Так ты разведен?

– Да. Он живет с матерью.

– Вы ладите? С его мамой, не с мальчиком.

– Нет.

– Это твоя вина или ее?

– Что мы не ладим?

– Вообще развод, – пояснила она. – Твоя вина или ее?

– Я… общая, наверное.

– Общая? – На ее лице проступило сомнение.

– Мы были бессильны.

Она резко хмыкнула, и несколько человек повернулись в ее сторону.

– Ты говоришь, как хирург, проваливший операцию. «Трансплантация не удалась».

– Я хотел сказать, мы обарешили, что это к лучшему.

– И согласились оставить ребенка с ней?

Ее дерзость шокировала его.

– Ух ты. Режешь по живому.

– Да? – Она, казалось, искренне удивилась. – Прости, это было грубо? Мне трудно говорить о разводе. Расставание моих родителей было грязным. Тогда мне исполнилось одиннадцать, и я играла роль заложника для каждого из них. Уверена, все это дурно на мне отразилось. Видел бы ты меня в колледже! – Она немного понизила голос. – Я не хотела сделать тебе больно.

– Все в порядке. Думаю, легких разводов не бывает.

Кейт Янсен снова робко, еле заметно улыбнулась.

– Или легкого детства.

Тодд снова подумал о Джастине. Что, черт побери, творится? На дворе сочельник, а он пьет виски в аэропорту и болтает с незнакомкой. Тодд поставил стакан на стойку и взял свой ноутбук.

– Рад был познакомиться, Кейт, но мне пора посмотреть, как там мой рейс.

– Нашрейс, – поправила она.

– Верно. Ты идешь?

– Думаю, я останусь здесь и допью коктейль. Ненавижу портить праздник, детка, но похоже, мы этой ночью никуда не полетим.

– Надеюсь, ты ошибаешься, дорогуша, – сказал он, бросая на стойку деньги за оба напитка. – Думаю, мы еще увидимся.

– Прибереги для меня пакетик арахиса.

Тодд начал проталкиваться сквозь толпу, чувствуя, как ноутбук глухо стучит по колену. Он потел под пальто и надеялся, что чертов рейс не отменят, не отменят, не отменят.

Рейс отменили.

– Черт подери, – пробормотал он. На электронном табло вновь и вновь вспыхивало слово «ОТМЕНЕН». Перед стойкой регистрации собралась толпа, звучал хор гневных голосов. Где-то заплакал младенец.

– Ну? – К нему подвалил здоровяк в толстовке «Чикаго Буллз», тащивший за собой чемодан на скрипучих колесиках. Его одышка почти пугала, на штанах красовалось пятно жира от пеперони. – Что я тебе говорил?

– Ты, наверное, ясновидящий.