Книга Снег, страница 7 – Рональд Малфи

– Они даже не выдают гостиничные ваучеры: мол, это положено, только если отмена происходит по вине аэропорта. Поганую погоду страховка не покрывает… – Мужик уронил тяжелую руку Тодду на плечо. – Присяду где-нибудь здесь и вздремну немного. Счастливого Рождества, приятель.

Колеса чемодана застонали, и здоровяк смешался с толпой.

Минут через десять столпотворение у стойки регистрации рассосалось: большинство невезучих путешественников в ярости отправились восвояси, хотя некоторые застыли у стойки со смесью уныния и шока на лице. Оглядев терминал, Тодд увидел, что у каждого выхода на посадку мерцало «ОТМЕНЕН». Из громкоговорителей на потолке внезапно хлынула рождественская музыка. Жалкая попытка успокоить разгневанную толпу.

– Привет, – сказал он, подойдя к стойке регистрации. Женщина за ней выглядела совершенно измотанной, и сердце Тодда кольнуло от жалости. – Не волнуйтесь. Я не из крикунов.

– Аминь.

– Знаю, вы не ясновидящая, но как думаете, смогут ли эти самолеты подняться в воздух утром?

– Сэр, по прогнозам синоптиков, буря будет продолжаться всю ночь и до следующего вечера. Говорят о футе снежного покрова. Наши сотрудники не могут даже выйти наружу, чтобы обогреть самолеты, пока снегопад не закончится и температура не поднимется выше нуля. – Она склонилась к компьютеру и застучала по клавиатуре ярко-розовыми акриловыми ногтями. Звук был такой, словно птички клевали фрисби. – Вы можете дождаться окончания бури или отменить полет. Но если отмените, боюсь, нам не удастся вернуть ваш багаж из самолета, пока сотрудники не выйдут на взлетную полосу.

– Чудесно.

– Что выберете, сэр?

Он протянул ей посадочный талон.

– Отмените полет, пожалуйста.

Женщина продолжила печатать, ярко-розовые коготки забарабанили по клавишам. Она взглянула на талон.

– Это была пересадка?

– Да. Я вылетел из Нью-Йорка сегодня утром.

– Ужасное невезение– застрять в чужом городе. Некоторые из этих ребят могут хотя бы вернуться домой… У вас здесь есть друзья или родственники?

– Нет. – Он снова посмотрел на часы. – Как далеко до Де-Мойна? В милях.

– Вы говорите о поездке? Чуть больше трехсот миль.

– Значит, часов пять.

– Это минимум, – подтвердила она. – И в хорошую погоду. Сэр, вы же не хотите ехать в этот буран?

– Вы не понимаете, – сказал Тодд. – Мне нужно в Де-Мойн.

Женщина кивком указала на ряд кресел, где сидели невезучие путешественники – сумки у ног, зимние пальто расстегнуты из-за жуткой духоты. Там царила атмосфера уныния.

– Этим людям тоже нужно в Де-Мойн. Мы отменили все рейсы.

Принтер рядом с компьютером зажужжал и выплюнул пробитый талон, отменяющий его полет. Женщина оторвала лист, сложила его вдвое и протянула ему. Тодд взял талон, но она не сразу разжала пальцы, словно играя в перетягивание каната.

– Уверена, родные хотят увидеть вас на Рождество, – как заговорщица сказала она. – Но готова поспорить, они бы не стали рисковать ради этого вашей жизнью.

Женщина отпустила талон, и Тодд быстро убрал его в карман пальто.

– Спасибо, – сказал он. – Я серьезно.

– Я тоже. Подумайте над этим.

– Хорошо. – Но Тодд сразу же понял, что это ложь: решение было принято еще до того, как он подошел к стойке. Ему не хотелось менять планы: слишком ясно помнилось, какую вину чувствовал из-за рисунка с котом на холодильнике и дерьмового лета, когда из-за легкомыслия и безответственности не смог повидать сына. Тот факт, что Брианна разрешила ему провести с ними праздники, свидетельствовал, насколько важен этот визит для их мальчика.