Книга Убийство цвета «кардинал», страница 25 – Людмила Киндерская

— Ой, ну успокойся, мы знаем, что Холодная тебе нравилась. Не совсем понятно, правда, за что, — и Вера снова приложила ладони к щекам.

Полинин стол стоял перпендикулярно остальным рабочим местам, и большой экран монитора закрывал ее от коллек-тива. Она села на свое место и как будто отгородилась от целого мира.

На электронной почте скопилось несколько непрочитанных сообщений, и она взялась за их разборку. Последнее письмо было с незнакомого адреса. Поля открыла его, пробежала глазами и медленно прочла еще раз.

Полина, срочно найдитеотчет в стиле «Этюда в бордовых тонах». Проверьте его тщательно.

Результат доведите до И. Х. сведения. С помощью стикера увас все получится.

Надеюсь, что вчерашняя перепалка вам вэтом поможет.

Верю в вас и обнимаю.

Ваша ЮлияПавловна Холодная.

Время отправки: 19.12.

Силиверстова снова и снова перечитывала письмо, но никак не могла сосредоточиться на тексте. Возможно, все дело в словах «Ваша Юлия Павловна Холодная». Получается, Серова сказала правду: Юлия хотела с Полей поговорить. Или что-то спросить, попросить, а она, Полина, «посмотрела отстраненно».

Ах, если бы она только не была так сосредоточена на себе, если бы видела дальше собственного носа, если бы за своими собственными переживаниями она замечала других людей, может быть, и Юлия Павловна была бы жива!

Силиверстова почувствовала, что у нее защипало в носу. И тут же на себя разозлилась. Хватит. Пора прекращать эту рефлексию: слезами горю не поможешь.

Полина вытерла глаза и снова стала перечитывать сообщение.

Первое предложение сразу ставило в тупик: не могла умница Холодная написать «Этюд в бордовых тонах», потому что очень хорошо знала название этой повести Конан Дойла. Не так давно у Михальчука пошла кровь носом, и Юлия Павловна пробормотала что-то про Джефферсона Хоупа и «Этюд в багровых тонах». Багровых!

Да и как отчет может быть в каком-то стиле? Бред.

Во-вторых, кто такие ИХ, до которых нужно донестирезультат? И как это получится с помощью стикера?

В-третьих, что за «вчерашняя перепалка»? И как она поможет?

— Запад нам поможет, — пробормотала Поля.

Странное письмо. Все в нем странно. А это значит — как невероятно это ни звучит, — Юлия Павловна прислала ей шифрованное послание.

Полина сжала виски́ руками.

«Бред номер два, три, четыре и пять, — в который раз подумала она. — Зачем нужно шифровать письмо? Юлия написала — я получила. Кто еще мог прочитать? К чему эти тайны? И вопрос вопросов: почему это письмо адресовано именно мне?»

Но как бы там ни было, а послание было перед глазами как факт, который, как известно, вещь упрямая.

Все, что казалось погребенным под завалами памяти, выбралось наружу. Снова начались ночные кошмары: взорванная машина, банковские коллекторы, толстая тетка в шу-бе из енота, делающей ее похожей на стог сена. Именно она купила дом Серовых — целую неделю, как по расписанию, приходила «осматривать недвижимость». В винном погребе только что не поселилась: замеряла температуру, проверяла влажность, переписывала коллекционные винные бутылки… Потом осмотрела баню и дала задаток. А когда пришли переписывать дом к нотариусу, она протянула Серовой сверток с деньгами со словами:

— Это все, что я могу вам дать за ваш домик, милочка.

Антонина с бешено колотящимся сердцем, постоянно сбиваясь, пересчитала деньги.