Книга Убийство цвета «кардинал», страница 37 – Людмила Киндерская

— Зоя Андреевна, я не совсем понял, как салоны перешли в вашу собственность? Вот я разложил документы по хронологии. Вот по этим выпискам из реестра виден прежний владелец, вернее владелица. Здесь мы наблюдаем, — он потряс бумагой, — как госпожа Лякишева приобретает десять процентов фирмы. А через некоторое время раз — и все сто процентов долей у вас. Как такое может быть? Или у меня нет каких-то промежуточных документов?

— Послушай, Максим… — сказала она надменно. Она всегда именно так разговаривала с обслуживающим персоналом. А что?! Чтоб место свое знали и ровней себя не чувствовали. — Я тебя пригласила работать на меня и защищать мои интересы, — она сделала акцент на слове «мои». — И деньги плачу я. — Она стала заводиться и постепенно переходить на визг. — Какого черта ты лезешь куда не надо?! У меня все в порядке с документами! Понял? Все. Или ты работаешь и не суешь свой поганый нос в то, что тебя не касается, или до свидания. Я мигом себе другого юриста подберу, вас очередь стоит как собак нерезаных!

И вроде она понимала, что перегибает палку, но сделать с собой ничего не могла. Накануне пришлось крепко выпить на фуршете по поводу годовщины журнала «Лоск», и сегодня у нее просто разламывалась голова.

Максим выслушал ее с каменным лицом, потом аккуратно сложил все документы в папку, передал ей в руки, произнес: «Честь имею», — слегка поклонился и вышел.

— Вернись немедленно, — она зашлась в истерике и затопала ногами, — вернись, кому говорю!

Но юриста и след простыл.

И теперь Зоя переживала. То, что салоны перешли к ней незаконно, она прекрасно знала. Но со временем, поскольку все было тихо, пришла полная уверенность, что ее помощники все сделали хорошо. Но вот теперь оказывается, что не все. А это значит, что при желании бывшая хозяйка салонов красоты сможет все вернуть. Нет, этого она, Зоя Андреевна Лякишева, конечно, не позволит, но всякое бывает.

А еще страшно, что этот чертов юрист может слить информацию прессе, и это будет концом, ее личным концом. Даже если салоны и останутся при ней, на ее репутации будет поставлен крест. У нее не будет доступа к тусовкам, а без них ее, Зоина, жизнь теряет всякий смысл. Вернее, доступ-то будет, но видеть усмешки, презрение, любопытство и, возможно, даже брезгливость на лицахзаклятых друзей…

Она представила, как за ее спиной Топоркова сладострастно обсуждает теперь уже ее, Лякишеву, и скрипнула зубами от злости. Нет, все что угодно, только не это.

И ведь знала же, что ей нужно срочно действовать! Почему она не подумала, что с лицом после процедур могут быть проблемы?

Зоя рухнула в кресло. Ладно, что сделано, то сделано.

С фейсом все равно нужно было что-то решать. Она же видела, каким взглядом один из ее любовников проводил па-рикмахершу Машку! Еще не хватало, чтобы обслуга у нее кавалера отбила!

Поэтому лицо — это была проблема номер один. И она ее решила. Почти. Осталось только дождаться, пока пройдут синяки.

Лякишева закурила сигарету, стараясь не складывать губы в трубочку.

Привести все права собственности на салоны в ажур — это проблема номер два. Можно, конечно, сделать пару звонков и уладить этот казус по телефону, но дело достаточно щепетильное, поэтому надо переговоры вести лично.

«Ну и ладно, в конце концов, я — сама Лякишева, никто не посмеет меня тронуть, не проверив информацию. А я тем временем все утрясу», — успокоила она себя, выпила обез- боливающее и завалилась в постель.