Книга Убийство цвета «кардинал», страница 36 – Людмила Киндерская

Шуршание в замке прекратилось почти сразу, как только Полина спряталась за занавеской.

Поля слышала, как осторожно открылась дверь, видела, как темноту разрезал тонкий луч света. Ей было так страшно, что комок в горле, который она всегда чувствовала, когда волновалась, превратился в огромныйкон-гло-ме-рат. Полина боялась чихнуть, а главное — телефонного звонка. Еще неделю назад она бы не волновалась: кому она нужна? А сейчас могла позвонить Тоня, чтобы, к примеру, узнать, как ей работается. Полина попробовала в кармане нащупать кнопку, чтобы выключить звук. Но руки так дрожали, что она побоялась нажать куда-нибудь не туда и оставила это дело.

Человек уверенно прошелся по кабинету и остановился. Поля постаралась задержать дыхание. «Господи, спаси и сохрани, спаси и сохрани», — молила она про себя.

Наконец раздалось то ли хмыканье, то ли кряканье, торопливые шаги, скрипнула дверь — и все стихло.

Полина еще немного постояла, боясь выдохнуть. Потом обессиленно выбралась из-за шторы. Папки «Кардинал» на полке не было.

Лякишева несколько раз перечитала письмо, составленное из наклеенных на лист бумаги разноцветных букв, основную мысль которого можно было обозначить как «завтра ты умрешь». Она пожала плечами и кинула письмо на журнальный столик. Уже второе за неделю. В первом была та же байда типа «бойся, смерть ждет за поворотом».

Зое было совсем не страшно, даже весело. Она догадыва-лась, чьих это рук дело. На прошлой неделе она купила на аукционе помещение, уведя его из-под самого носа Нонны Тельман. Эта самая Нонна хотела открыть в нем салон эстетической косметологии. Еще чего. Лякишева переплатила на торгах процентов тридцать, но уела свою конкурентку.

Вот тогда она и получила первое письмо. Так что это дело рук Тельманихи, и больше ничьих. Вспомнив, как Нонна чуть не плакала, когда аукционист поздравил Зою с покупкой, Лякишева злорадно ухмыльнулась и моментально забыла про письма: были дела поважнее.

Она внимательно рассматривала свое отражение в зеркале. Сегодня Зоя хорошенько поработала над своей внешностью. Не сама, конечно, а косметолог: ввела в лоб инъекции ботокса, вколола в носогубные складки гиалуроновую кис-лоту и добавила по паре миллиграммов гиалуронки в губы. Поэтому лицо припухло, мышцы на лбу еще не парализовало, а вдоль так называемых «морщин скорби» то там то сям наметились небольшие кровоподтеки. Но самое главное — губы, они стали лилово-синими, превратились в один сплошной синяк.

Хорошо, что она еще не додумалась укоротить нос. Хотя, конечно, все равно придется делать — вон Орбакайте же подрезала, и теперь просто конфетка.

Да и без носа на пару недель — ну, пусть не так мрачно, на неделю, — про тусовки придется забыть. В солярий нельзя некоторое время. Да бог с ним, с солярием! Вот о спиртном нельзя думать десять дней — это настоящая проблема! Правда, Топоркова говорила, что столько не ждала, а выдержала только семь. А у той вообще круговая пластика была! И ничего, швы не разошлись, а, наоборот, прекрасно рассосались. Так что срок воздержания точно можно сократить. В любом случае дней пять придется перетерпеть.

Еще нужно срочно решить один очень важный вопрос, а она должна сидеть дома. Юрист, которого она наняла, — ну должен же быть у ее фирмы свой юрист! — начал наводить порядок в ее документах и влез туда, кудане следовало.