Книга Сборщики ягод, страница 19 – Аманда Питерс

Молодая женщина в платке, полностью закрывающем голову, улыбается мне.

– Наверное, это искусство, – отвечаю я.

– А по мне, это мусор, налепленный на стену.

Мэй не отрывается от журнала, и я пожимаю плечами, глядя на женщину в платке. На языке умирающих это означает: пусть живые говорят. У них еще есть время загладить свои слова.

Потом меня выкликают по имени, и Мэй ждет, пока меня ощупывают, говоря, что дела идут хорошо, хотя мы все знаем, что я вряд ли дотяну до следующего времени года.

Если маму вернуло к жизни желание Мэй научиться вязать, то папу встряхнуло нечто гораздо более жестокое, хотя много лет я этого не понимал. В один серый вечер, вскоре после того как Мэй бросила попытки научиться вязать, папа вдруг отшвырнул палку, которой переворачивал оленину на гриле, а потом крикнул маме, чтобы она выключила плиту в доме и собрала нас. Как раз выпал первый снег, и Бен с Чарли, игравшие в снежки, побросали их и пошли к дому. Я побежал к брошенным снежкам, радуясь возможности украсть результаты трудов братьев и использовать против них. Я не замечал ничего странного, пока папа не вышел из дома с дробовиком в руках и не позвал меня. Проследив за его взглядом, я увидел, что к дому подъезжает длинный блестящий черный автомобиль.

– Джо, брось снежки. – Я чувствовал, как холод проникает сквозь вязаные варежки, помню, как не хотелось выбрасывать такие аккуратные круглые снежки. – Иди за своей сестрой и братьями в лес. – Он не отрывал взгляда от подъезжающей машины. – Это такая игра, вроде как прятки. Ты иди, прячься, а я потом тебя найду. Когда услышишь, как я тебя зову, можешь выйти. А если кто-то другой будет звать, то не выходи. Понял?

Я кивнул и, наклонившись, поднял один из брошенных снежков, твердый и круглый, а потом развернулся и со всех ног помчался в лес. За спиной я услышал голос Мэй:

– Не убегай далеко, но спрячься как следует.

На опушке леса, совсем недалеко от дома, стоял огромный старый клен. Дупло размером примерно с меня и достаточно низкое, чтобы залезть в него, вело в прогнившую пустую середину. Внутри дерева было сыро, зато можно было выглядывать наружу, и я видел, как машина остановилась прямо перед папой, который стоял, распрямив спину и держа дробовик поперек груди. Мама в фартуке, с накинутым на плечи одеялом, спустилась с крыльца и встала с ним рядом.

– Мистер Хьюз? Чем могу служить?

Мне пришлось вслушиваться, чтобы расслышать голос отца. Мама, ломая руки, обернулась и посмотрела в сторону леса.

– Добрый день, Льюис. Миссус, – он кивнул маме. – Нам стало известно, что вы потеряли одного из младших детей этим летом. – Его дыхание повисло в воздухе бледным белым облачком. Папа стоял молча. – Я приехал поговорить об остальных. О том, что будет лучше для них в свете того, что случилось. – Хьюз посмотрел на землю и замолк. Когда он заговорил снова, его голос звучал громче и жестче, чем пару секунд назад, и мне было ясно слышно каждое слово. – Как можно потерять ребенка, Льюис? Объясни мне, как это возможно, и, если меня устроит твое объяснение, я подумаю о том, не оставить ли тебе одного или даже двух. Возможно, я заберу только… – Он взглянул в блокнот. – Бена и Мэй, старших. Тех, которых ты взял из школы. А младших пока оставлю тебе.