Книга Сборщики ягод, страница 72 – Аманда Питерс

Прежде мы с Марком каждое лето арендовали на две недели коттедж в штате Мэн, в глуши. Получив деньги от продажи дома, из своей половины скромной прибыли я внесла первый платеж за коттедж. Там я могла укрыться от всего. Когда сидишь на террасе и смотришь, как солнце садится в озеро, кажется, что в мире все хорошо. Ночью наступает почти абсолютная темнота, если не считать звезд – маленьких проколов света в черноте. И тишина, полная тишина. Звуки издает только сама природа: шелестит листьями ветер, временами прошуршит в лесу зверек или заплачет гагара. В надежде, что мирная природа смягчит неминуемое потрясение родителей, когда они узнают про нас с Марком, я пригласила их, вместе с тетей Джун и Элис, в гости на выходные. Посидеть всей семьей за столом, а вечером у костра. Мать может жаловаться на октябрьский холод, а отец молча прихлебывать свой виски. Тетя Джун будет выводить из себя мать, а Элис – всех успокаивать.

До озера я доехала спокойно: мне нравится выключить радио и открыть окна в машине. В этом есть что-то медитативное, снимающее напряжение. По дороге купила продукты и все необходимое для уборки. Выехала я рано, собираясь привести коттедж в порядок, чтобы мать не чувствовала себя обязанной мыть и скрести его все выходные. В Бангоре я свернула с трассы на Девятку. Если ехать по ней достаточно долго, то попадешь в Канаду, но я свернула на Мэчайас и направилась дальше, к дороге на озеро. Мне нравится дикая природа этого уголка Мэна: гниющие в болотах деревья, краски ягодных полей, проносящихся за окном. Бывает и грустное: заброшенные дома, выжженные осенние поля. Неприветливый безлюдный ландшафт с редкими цветными пятнами.

Я остановила машину перед озером, блиставшим под солнцем, но не стала сразу разбирать вещи. Сначала нужно было погрузить ноги в воду. Я зашла в озеро по колено, придерживая подол платья. Камушки впивались в подошвы, маленькие волны разбивались о лодыжки и стремились дальше, к берегу. Из-за крошечного полуострова, выдававшегося в озеро и создававшего столь любимое мной уединение, доносились детские крики. Изредка кто-нибудь заплывал сюда на каноэ, но, как правило, никого не было. Я любила летом, встав пораньше, заходить в озеро обнаженной и лежать на поверхности воды, наблюдая, как надо мной испаряется туман, и, опустив уши под воду, слушать тихий гул природы. Но в тот день я просто стояла в воде, подставив лицо яркому солнцу, на мгновение забыв о том, что скоро мне придется объяснять отсутствие Марка.

Когда подъехали родители, из открытых окон уже разносился хвойный запах средства для мытья полов, а внутри все сверкало. Отец вышел из машины и потянулся. Мать принялась выгружать картофельный салат, ветчину и свой чемодан. Они еще доставали вещи, когда за ними подъехали тетя Джун и Элис. Начались объятия – холодные и теплые.

– А где Марк? – спросила мать, убедившись, что в коттедже чисто.

Я обрадовалась, поскольку, судя по всему, прошла проверку.

– Он в эти выходные в Бостоне.

Тетя Джун покосилась на меня, но я отвернулась. Я решила подождать, пока они выпьют половину виски и сядут у костра, чтобы рассказать обо всем. Холодильник в коттедже был забит продуктами, а стол завален багетами, печеньем и маршмеллоу на вечер. Весь день мы готовили и ели, разговаривали и смеялись. Мать расхохоталась, когда тетя Джун оступилась, пытаясь усесться в каяк, упала в воду и встала, отплевываясь, мокрая с ног до головы. Она не поранилась и сама не смогла удержаться от смеха, глядя на сестру, согнувшуюся пополам и держащуюся за живот, с мокрыми от слез щеками.