Книга Сборщики ягод, страница 74 – Аманда Питерс

– Норма.

Я вздрогнула, и ощущение исчезло так же быстро, как появилось. Не то сон наяву, не то воспоминание. Иногда трудно понять разницу.

– Она не специально. – Отец взял мою руку в свои. – Ты же знаешь, она не хочет быть такой.

– И тем не менее, – я решила, что не позволю себе расплакаться.

– Прошу, дай ей время.

– Но ведь ты понимаешь, правда? – Я всмотрелась в его лицо, едва различимое в тусклых отсветах костра и бледном свете луны.

– Понимаю. И я тебя не виню. Было нелегко смотреть, как страдает твоя мать. И мне тоже тяжело приходилось. В таком горе люди совершают такое, чего иначе никогда бы не сделали. Хорошо, что вы с Марком смогли расстаться как друзья. И хорошо, что ты не допустила, чтобы это случилось с тобой.

Тетя Джун и Элис рассказали им подробности, пока я стояла у озера, завороженная вызванными к жизни луной воспоминаниями.

– Ты помнишь мои сны? – спросила я.

Его рука едва заметно напряглась, пальцы стиснули мою руку чуть крепче.

– Помню. Я думал, ты про них забыла.

– Я и забыла, только сейчас вспомнила, когда смотрела на луну.

Отец отпустил мою руку и принялся ковырять кожу у ногтя большого пальца.

– Дай матери время. Она успокоится. И давай не будем напоминать ей про сны.

Он заключил меня в долгие крепкие объятия, а потом развернулся и пошел обратно к костру. Я бросила последний взгляд на луну и ее отражение в озере.

Тетя Джун уложила мать спать, за ней ушел и отец, тихо притворив за собой москитную дверь.

– Честно говоря, все прошло спокойнее, чем я ожидала. Хотя, подозреваю, она еще с тобой не закончила. – Тетя Джун подбросила в костер полено.

– Налейте мне еще вина.

На меня нахлынуло сильное чувство, но я не могла понять, что это. Понимала только, что хочу его заглушить.

– Вином делу не поможешь. – Тетя отошла к складному столу, чтобы открыть очередную бутылку, а потом вручила мне наполовину наполненную кофейную кружку и, наклонившись, обняла за плечи. – Поначалу все всегда кажется ужасным. Но со временем станет легче, время всегда лечит.

– Спасибо.

Я на секунду прижалась своей головой к ее, а потом она обошла вокруг костра и села рядом с Элис, которая взяла ее руку в свои. Мы еще долго сидели у костра, подкидывая в огонь дрова и подливая себе вина. Тетя Джун начала подмешивать мне в вино воду, за что наутро я была ей благодарна.

Все утро мать избегала оставаться со мной наедине. Мы обе понимали, что можем сказать что-то такое, о чем будем сожалеть всю оставшуюся жизнь, поэтому я обрадовалась, когда отец сказал, что они уезжают на день раньше, чем собирались. Мне самой хотелось, чтобы они уехали. Между нами было слишком много тишины. Неловкой тишины, которая бывает, когда слишком многое остается недосказанным. Когда они отъехали задним ходом от дома и повернули к Девятке, отец на прощание посигналил. Я почувствовала только одно: облегчение.

День благодарения прошел в молчании, как и Рождество. К Пасхе мать уже снова начала со мной разговаривать, а Четвертого июля мы даже пару раз посмеялись. Я не всегда приезжала к родителям на праздники, но в тот год провела с ними все. Это была моя епитимья за то, что оставила их без внуков. Мать подняла эту тему только раз, сразу после фейерверков – она выпила больше обычного виски, а на десерт запила его мятным джулепом.