Книга Сборщики ягод, страница 73 – Аманда Питерс

– Смеешься, и все за мой счет, – тетя Джун едва не задушила мать в мокрых объятиях.

– Много лет так не смеялась. Уже только ради этого стоило приехать, – сказала та.

Мне редко доводилось видеть мать такой счастливой. Это было так непохоже на нее – отдаться радости. Я почувствовала укол вины из-за новостей, которые собиралась сообщить. Отец возился у гриля, пока мы с матерью накрывали стол для пикника. Тетя Джун и Элис наполнили термос холодным чаем и пошли прогуляться по тропе, которая вилась через лес вокруг озера. Когда они вернулись, раскрасневшиеся от свежего воздуха, ужин был уже готов.

Наконец начало смеркаться, озеро застыло, и над деревьями поднялся месяц, и я поняла, что молчать дальше нельзя. Мать задавала вопросы о Марке – как у него дела на работе, как здоровье. При нашей последней встрече я соврала ей, что у него грипп. Она спросила, готова ли я попытаться снова. Ей не терпелось стать бабушкой. Я промямлила что-то невнятное и отвернулась от ее полного надежды лица. Теперь мы сидели у костра, все пятеро слегка под хмельком. В разговоре наступила пауза, и стало слышно, как на озере заплакала гагара.

– Мы с Марком разводимся. Он в эти выходные в Бостоне, потому что теперь живет там. Мы продали дом, и я нашла хорошую квартиру.

Я проговорила все это, как одно длинное слово, глотая паузы. Снова заплакала гагара, но все смотрели только на меня, лица едва проступали в оранжевых отсветах костра. Голова у меня кружилась, и растерянные лица казались злыми. Тетя Джун и Элис смотрели на руки, мать – на меня, а отец – на нее.

– Что ж… – протянула она.

– Линор? – Отец ждал ее реакции и, казалось, был готов вскочить и оттащить ее в сторону.

– Что ты сделала?

Отец встал, но я подняла руку, и он снова сел.

– Я ничего не сделала, мама. Это было общее решение. Просто наши желания разошлись.

– Это из-за ребенка?

Сердце у меня забилось чаще. Я ожидала, что она задаст этот вопрос, но все равно ощутила укол боли. Прежде чем поднять глаза и встретиться с ней взглядом, я отпила вина.

– Да, в какой-то степени. Марк хотел попытаться снова, а я нет. Я не хочу проходить через все это снова, как ты до моего рождения.

– То есть это я виновата? – Она подалась вперед в кресле и, казалось, вот-вот свалится в костер. Отец положил руку ей на плечо и усадил на место.

– Нет, конечно, нет.

Я не знала, что еще сказать. Только мать могла взять и присвоить себе мое горе. Но разве я этого не ожидала? Однако даже ожидания не всегда подготавливают к тому, как все поворачивается в действительности.

– Линор, мне кажется, дело в том, что она видела, как ты страдаешь, и не хочет себе такого. Она сама принимает решение, которое считает разумным, – прошептала Элис с другой стороны костра.

Треск горящих сучьев зазвенел у меня в ушах, и я встала и пошла к озеру. Голоса гостей смешались со звуками ночного леса. Луна была почти полная – не хватало только тонкого серпика, – и ее яркий свет отражался от воды. Вокруг нее было кольцо, голубое гало. Я обернулась и увидела, как Элис что-то говорит, подавшись вперед, а тетя Джун встает и снова наполняет стаканы. Темные силуэты моей семьи на фоне костра. Когда я развернулась обратно к озеру, меня накрыл запах костра и вареной картошки. Клянусь, я услышала неподалеку детский смех и приглушенный разговор взрослых. И это были не голоса моих родных, а голоса с одновременно знакомым и незнакомым выговором. Я ощутила холодную траву под моими маленькими ступнями и грубую ткань залатанного платья. Выступавшие по краям заплаток швы терлись о мою ногу. Увидела свои маленькие руки, сжимающие куклу, сделанную из старых носков, с глазами из пуговиц. Я снова посмотрела на луну, потом на костер, и мне показалось, что мама машет рукой, приглашая идти к ним. А может, это была игра теней. Или сон, невнятное незаконченное видение.