Книга Сборщики ягод, страница 99 – Аманда Питерс

– Это от жары. – Я снова присел на камень.

– Точно не нужна помощь?

– Можешь взять меня на работу.

Не знаю, почему я это сказал. И не знаю, зачем мне это было надо. С этими полями было связано столько страданий.

– А как же нога?

– Она мне не помешает. Даю слово.

– У меня есть работа – собирать ягоды, нарезать шпагат. Один из мексиканцев только что уволился, поехал домой мать хоронить. Не знаю, надолго ли ты понадобишься, но если готов – пожалуйста.

– Конечно, готов.

Он поманил меня за собой, и я встал с камня и забрался в пикап. Барак представлял собой длинное узкое строение с нарами вдоль одной стены и шкафами напротив, разделенными узким проходом, где мог пройти один человек. Нары были покрыты одинаковыми грязно-серыми одеялами. На некоторых лежали самодельные покрывала – видимо, некоторые привозили их с собой, чтобы не так тосковать по дому.

– Там четыре туалета и четыре душа. – Эллис указал на две двери в конце барака. – На двадцать четыре человека. Если хочешь помыться горячей водой, советую вставать пораньше.

В бараке пахло рабочими и землей. Он подвел меня к нарам у самой двери в туалет. Я положил на койку рюкзак, остальные мои пожитки остались в холщовом мешке в пикапе.

– Приступай завтра. Завтрак на рассвете.

Он ушел, оставив меня в одиночестве. Я вытянул уставшее от долгой езды тело на матрасе, скрестил ноги, сложил руки на груди и заснул.

В тот же вечер в палатке-столовой меня подозвал к себе пожилой мужчина. Я не сразу узнал его, хотя он меня знал. Хуан – он стал работать на наших полях, когда мы много лет назад перестали сюда приезжать. Теперь он был бригадиром. Он был здесь единственным, кто меня помнил. Я сел и стал есть, а он молча смотрел на меня. Это нервировало, и, когда я уже собрался что-то сказать, он прошептал:

– Я помню твоего брата.

Это был первый и последний раз, когда он заговорил об этом, и я был благодарен ему за тактичность.

На следующее утро новый Эллис, видимо, чтобы испытать меня, выделил мне отдельный ряд. Я принялся яростно собирать ягоды, решив доказать, что справлюсь не хуже, чем новые сборщики. В соседнем ряду работал сборщик по имени Диего из маленького городка на юге Мексики, и я опередил его на несколько футов. Обедали мы на краю поля – бутерброд с ветчиной, бутылка воды и яблоко, за счет компании. На ломаном английском Диего объяснил мне, что на этом поле одни мексиканцы, но, если захочу, дальше по дороге есть несколько полей, где все еще работают индейцы.

– Не-а, мне и здесь хорошо. Не хочу встретить знакомых.

– Ты странный.

Я кивнул.

– Я люблю встречать друзей. – Он покачал головой, зашвырнул огрызок яблока в лес и пошел работать дальше.

В субботу мы работали полдня, как и во времена моего детства. Поскольку спать было еще рано, а делать нечего, я пошел посмотреть, что осталось от времянки, от места, связанного со столькими хорошими воспоминаниями. И с большинством самых грустных. Некогда наезженная дорога, где отец разбил задний фонарь полицейской машины и по которой Мэй, обняв маму за плечи, вела ее обратно к костру, теперь заросла. Теперь здесь были новые дороги, новые машины и новые рабочие. Смуглые лица микмаков сменились смуглыми лицами людей из южных стран, которые говорили на лирических языках, отсылали деньги домой семьям и держались особняком, которые не боялись работать и громко смеяться.