Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
Кошкин тоже достал карманные часы и чертыхнулся. Впрочем, ошибиться было нетрудно: начиналась пора белых ночей, и солнце, зависнув над шпилями Адмиралтейства, и не думало пока что опускаться за горизонт. – К тому же я полагал, – продолжил Кирилл Андреевич, – что теперь-то вы изменили свое мнение о девице Юшиной и захотите допросить ее вновь. Ведь несомненно – третьей в лазарете была она, и покрывает этот доктор именно ее! – Хмыкнул: – несомненно повезло сей красотке, что все мужчины в ее окружении изо всех сил ищут ей оправдания… – С чего вы взяли, что она красива? Вы ее даже не видели, – мрачно уточнил Кошкин. – Зато я знаю вас, мой друг! – Я столь поверхностен, по-вашему? – Лишь в том, что касается женщин, – сделал важное уточнение Кирилл Андреевич. И чуть тише добавил: – ну а кто из нас без греха?.. Кошкин странно на него покосился: – Вы о Габи? – Нет-нет! То есть, разумеется, она приятна взору – глупо это отрицать – и манеры ее весьма милы, и мне, порой, даже бывает жаль, что она не успела раскрыть свое инкогнито, и мы так и не поговорили по душам… Однако, включая холодный разум, я понимаю, что она наверняка ветрена и легкомысленна, как и все актрисы – не в укор вашей сестре, Степан Егорович. И на предложение стать моей спутницей уж точно ответила бы смехом да отказом – хоть я на коленях ее умоляй. – Вы даже об этом думали?.. – Нет, разумеется! – горячо возразил Воробьев. – Я помолвлен с Александрой Васильевной: я никакого морального права не имею думать о других женщинах!.. Надо же, Степан Егорович, мы стоим здесь и, как простые смертные, отринув все высокие помыслы и благородные порывы, рассуждаем о женской красоте итех безумствах, на которые она нас толкает… мне будет не хватать наших задушевных бесед, когда я все же сыщу новую квартиру. Воробьев подумал, что и этого взгляда Степана Егоровича – хмурого и, вместе с тем, настороженно-задумчивого, которым товарищ обычно без слов отвечал на его пространные тирады – ему тоже будет не хватать. Но вопрос отъезда решенный. Кошкину следует поселить сестру у себя, и он слишком деликатен, чтобы попросить Воробьева о переезде прямо. Да и самому Кириллу Андреевичу пора жить своим домом, чтобы было куда привезти молодую жену, Сашеньку. – Так мы едем допрашивать Юшину? – спросил Воробьев, пока Кошкин не принялся уговаривать его остаться. – А для допроса разве не поздно? – хмыкнул Кошкин. – Или не терпится узнать, красотка она все же или дурнушка? – Если она окажется дурнушкой, то я готов съесть свою шляпу! А для допроса, полагаю, все же еще приемлемое время, – серьезно отозвался Кирилл Андреевич. – К тому же появится шанс выяснить, имеет обыкновение сия дама отлучаться куда-то в одиночестве – или вы были правы. * * * Надо сказать, сегодня Кириллу Андреевичу определенно везло, поскольку, во-первых, увиденная им фотокарточка в доме генерала Минина однозначно говорила, что никаких шляп ему есть не придется; а во-вторых, Екатерина Михайловна Юшина, воспитанница генерала и, казалось бы, вполне благородная девица и в самом деле отсутствовала дома… – Катенька с подругами прогуливается в сквере, здесь недалеко совсем, у Покровской церкви… – неловко объяснилась супруга генерала, пригласив их в гостиную. – И часто ли Екатерина Михайловна вот так прогуливается допоздна? –осмелился спросить ее Воробьев и многозначительно поглядел на Кошкина. |