Онлайн книга «Саван алой розы»
|
– И не гувернантка ваших племянников? – Разумеется, нет, что за безумное предположение! – теперь в ее голосе послышался гнев. Кошкин подумал, что, раз она так горячо заступается за гувернантку, можно лишь представить, как Александра Васильевна будет защищать брата, если Воробьев вздумает его арестовать. – Однако какая-то дама определенно бывала на вашей даче, – деловито продолжил Кошкин, – и у следствия даже имеется предположение, что это дама пользуется некими душными сладкими духами. Так ее описал свидетель. Я могу доверять в этом доме лишь вам, Александра Васильевна, а потому прошу припомнить – подобный аромат вам знаком? – У Юлии Михайловны ужасно душные духи… – неловко призналась Соболева. – И шубу каракулевую носила. Однако едва ли она сама поехала бы на дачу зимой. Для чего? Я слышала, там дороги совершенно невозможные до апреля. Пожалуй, что нет, Степан Егорович, это была не Юлия, и я не могу подсказать вам, что это была за дама. Да и в духах я слабо разбираюсь. Сама не пользуюсь ими вовсе… лишь мылом с отдушкой из лесных трав, – она невольно коснулась своей шеи. – Такое матушка мне дарила на каждый праздник. – Матушка? – напрягся Кошкин. – Да. Ее горничная на Черной речке, кажется, сама это мыло варит. – Горничная? Сестра Ганса Нурминена? – Да. У матушки была всего одна горничная. Кошкин бросил короткий взгляд на Воробьева: любопытно замкнулся круг. – А вы не знаете, Александра Васильевна, дарила ли ваша матушка еще кому-то такое мыло? – Право, я не знаю… – А вы сами? Быть может, дарили вашим горничным, подругам? – Нет-нет! У меня единственная подруга – Елена Андреевна, но ей бы я не стала дарить то мыло, потому как Леночка его запах не выносит. И к чему эти расспросы про мыло – ведь вас интересовалидухи?! – Да, и духи тоже… – уклончиво ответил Кошкин. – И все же, возможно, вы знаете, где найти сестру Нурминена сейчас? Говорят, она уехала из столицы? – Да, уехала. – Соболева отвела взгляд, помялась в нерешительности и молвила: – не так далеко уехала. К родственнице, в село неподалеку. У Маарики дочка болеет тяжело, муж умер давно уж. А как Ганса арестовали, жить вовсе не на что стало. Кто же ее с больной дочкой на работу возьмет? Я деньгами помогаю немного, каждую неделю стараюсь посылать – вот Маарика мне адрес и оставила, как уезжала. Я найду, если надо… только, ради Бога, Степан Егорович, – взмолилась Соболева, – не обижайте их! Не виноваты они ни в чем – ни они, ни Ганс! А у Кошкина ком подступал к горлу – оттого, что не мог он этого пообещать. Глядел в ее совершенно чистые глаза и изо всех сил, наученные своей сыщицкой работой, пытался найти в них хоть намек на игру, на притворство. И не находил. Лишь яснее понимал, чем она так покорила Воробьева. Неловко было даже в мыслях подозревать девицу Соболеву в чем-то дурном… – Вы были правы, насчет Нурминена, Александра Васильевна, – через силу все-таки отозвался Кошкин. – Он к убийству вашей матери не причастен. Даст Бог, вы не ошибаетесь и насчет его сестры. Но адрес родственницы этой Маарики все же попросил записать. А после, убрав листок в карман, показал девице Соболевой календарь из тетрадки ее матери: – Вы видели его прежде? – Да… ах, Боже мой, я ведь забыла вам о нем сказать! – ее щеки вспыхнули краской. – Полагаете, это важно? |