Книга Презумпция виновности, страница 238 – Макс Ганин

– Да, кстати, в столовой есть тоже несколько столов для «обиженных». Вам их покажут, за них тоже садиться не надо! – особенно подчеркнул Соболев. – Да, и мыть туалеты и ванную комнату должны только «обиженные»! А вот «жилку» и остальные комнаты только мужики.

Дальше они прошли в спальное помещение. Огромная комната не менее 100 квадратных метров. Семь больших окон по правой от входа стене и два окна на противоположной. Ещё была балконная дверь, за которой находился пожарный выход с металлической лестницей. Деревянный пол из толстой половой доски, выкрашенной в тёмно-коричневый цвет, ровные, крашенные в приятный салатовый цвет стены и чистый белый потолок с рядом ламп дневного света. Двухэтажные шконки стояли в четыре линии перпендикулярно входу, по одному ряду на правой и на левой стенах и сдвоенным рядом посередине. Аккуратно заправленные подушки в белоснежные наволочки – они как будто сияли, отражая солнечные лучи, проникавшие из чисто вымытых окон. Рядом с каждой кроватью находилась тумбочка, которую делили пополам жители первого и второго яруса. На спинках каждой шконки в ногах висела карточка хозяина спального места с полной информацией о нем: ФИО, год рождения, статья, начало и конец срока отбывания наказания.

– Посмотрите налево! – скомандовал завхоз. – Видите эти шесть шконок в углу? Это места для «обиженных». Присаживаться на них нельзя! Даи подходить туда не стоит!

Эти кровати, действительно, выглядели грязными и какими-то неухоженными, заметно выделяясь в общей чистоте барака. Женя подвел новичков к их скруткам и подозвал к себе Матрёшку.

– Серёжа, давай разместим ребят сейчас. Григорию дай шконку над Леонидычем, а остальным на твоё усмотрение.

Дневальный быстренько сориентировался, указал Васе и Гагарину свободные места на «пальмах» у входа, а Гришу лично проводил к дальней стене, где в среднем правом ряду виднелся пружинный матрас на втором уровне. Туда Тополев и положил свою скрутку и бережно расправил её. Ещё несколько привычных манипуляций, и его спальное место стало походить на все остальные.

– Добро пожаловать в восьмой отряд! – вдруг прямо за спиной прозвучал незнакомый голос. Гриша обернулся. Перед ним стоял высокий пожилой седовласый мужчина, выправка которого выдавала в нём бывшего военного. – Меня зовут Алексей Леонидович Герасимов. Я ваш сосед снизу.

– Григорий! Ваш сосед сверху, – отрекомендовал себя Тополев. – Очень приятно!

– Будем знакомы, Гриша! Берите ложку и стакан, скоро на обед позовут.

В каптёрке громко зазвонил телефон, и дневальный проорал на весь барак: «Обедать!». Два десятка человек спустились по лестнице вниз и, построившись Матрёшкой в три шеренги, колонна двинулась в столовую. Перед входом в пищеблок стоял дежурный по колонии и наблюдал за дисциплиной на вверенном ему объекте.

– Восьмой отряд для принятия пищи прибыл! – отчитался перед ним Матрёшка, подойдя поближе.

Офицер окинул груПу заключённых абсолютно безразличным взглядом и скомандовал: «По одному, начиная слева, заходи!». Ручеек из зэков потек внутрь.

Вроде бы неказистое снаружи зданьице оказалось очень просторным внутри. Высокие потолки, светлая плитка на полу и стенах придавали помещению видимость объёма и величественной важности. Множество длинных столов с лавками по обе стороны на десять человек каждый могли уместить в одночасье человек триста, не меньше. В лагере на данный момент находилось около полутора тысяч заключённых, поэтому приём пищи в столовой проходил, как минимум, в четыре приёма.