Книга Презумпция виновности, страница 239 – Макс Ганин

Сперва с «промки», с отдельного входа, около полудня приходили работяги. Как только они заканчивали приём пищи, дежурный по столовой звонил на вахту и сообщал, что можно вызыватьследующую партию. Первыми после тружеников заходили оставшиеся на красной стороне. После них – мужики из рабочих отрядов с чёрной, и последними шла блатота чернявая. Это было сделано, во-первых, чтобы разделить потоки и исключить давку, а во-вторых, и в главных, чтобы не давать пересекаться красным и чёрным, дабы не случилось чего-то страшного и противозаконного.

Леонидыч пригласил Гришу, Гагарина и Васю присесть рядом с ним и Пудальцовым за стол, на котором уже стояли две кастрюли с первым и вторым, чайник компота и порезанная, но не разломанная буханка серого хлеба. При входе в обеденный зал каждый из них взял себе по две пластиковых тарелки неприятного жёлто-коричневого цвета, в которые Леонидыч, как самый старший за столом, разложил всем по пайке. Оторвав себе кусок хлеба, Гриша приступил к супу. В конце трапезы Василий выразил общее мнение новичков.

– Да-а-а… А в карантине было повкуснее и посытнее.

– Это ещё ничего! – вступился за поваров Леонидыч. – Пока тут Пудальцова не подвезли, с едой совсем плохо было, сейчас хоть мясо в супе появилось, да и на второе сосиски стали давать с котлетами, а то всё селёдка, да селёдка. Спасибо вам за это, Сергей Станиславович! – с иронией в голосе сказал он и засмеялся.

– Не за что, кушайте на здоровье! – ответил ему с подколкой в ответ Сергей и тоже хмыкнул.

Выходили из столовой группами, снова строились в коробку по трое и такой фигурой возвращались в барак.

– Не хотите прогуляться после обеда? – спросил Леонидыч Гришу, когда они очутились в локалке185.

– С удовольствием, – ответил Тополев, и они пошли накручивать круги по асфальтовой дорожке вдоль здания.

– В колонии негласно принято сперва рассказать о себе, а потом уже расспрашивать собеседника, – начал Алексей Леонидович после короткой паузы. – Так вот, я полковник запаса, москвич, всю свою сознательную жизнь провёл в армии, но не в боевых частях, а в научных. Изобрёл один нехитрый прибор, помогающий нашим войскам вести прицельный огонь по противнику, получил патент за изобретение, после чего создал юридическое лицо и стал участвовать в тендерах Министерства обороны на поставку моего изобретения. Выиграл несколько небольших конкурсов миллионов на сто, нарастил производство, а когда мне предложили контракт на несколько миллиардов, то сразу появилисьлюди в штатском с красными удостоверениями и тремя буквами на корочке, потребовавшие внушительную долю в моей компании. Я человек уже немолодой, воробей стреляный, поэтому, конечно же, сразу принял их предложение и переписал на их представителей четвёртую часть фирмы. Но этого им показалось мало. Главный бухгалтер, которого они мне навязали, нашла, якобы, нарушения в использовании денежных средств при государственных закупках за прошлые периоды в деятельности компании и меня быстренько обвинили в мошенничестве. Правда, сразу не арестовали – отпустили под подписку о невыезде. Как я потом выяснил, это делалось для того, чтобы было проще забрать у меня всё остальное. Вечером мои новые компаньоны приехали ко мне на дачу под Можайском и попросили временно переписать оставшиеся у меня доли на них, чтобы не срывать госконтракт ввиду моего уголовного преследования. Обещали всё порешать по своему ведомству и сразу же всё вернуть, как только обвинения с меня будут сняты. Я им поверил, старый дурак, и на следующий же день снял с себя полномочия генерального директора и основного участника общества. А через неделю после очередного допроса меня признали обвиняемым и арестовали. Через три месяца состоялся суд и, благодаря моим старым заслугам, да и возрасту, мне дали всего два года вместо запрашиваемых прокурором четырёх. Приехал сюда в начале мая. «Космос» пристроил меня садоводом – цветы развожу на территории колонии. Может быть, обратили внимание на розовые кусты и хризантемы с тюльпанами на клумбах рядом с санчастью и вахтой?