Книга Презумпция виновности, страница 336 – Макс Ганин

– А что, уже спрашивали? – заискивающе переспросил опер.

– И не раз! Придумал один идиот на Бутырке, теперь остальные… повторяют.

– Хорошо. А где вы учились, Григорий Викторович?

– Точно не в академии ФСБ! – дерзко ответил Гриша.

– Ну, а всё-таки? Нам это нужно знать, чтобы выбрать для вас рабочую специальность в нашем лагере.

– У меня два высших образования – техническое и финансовое. Могу быть программистом и финансистом. Вам какая из этих двух больше для «промки» подходит?

– Да по правде сказать, никакая. Вот если бы вы были агрономом или инженером, а лучше всего приборостроителем, тогда другое дело.

– Тут вам со мной не повезло, – улыбнувшись, резюмировал Григорий.

– Да, тут не… В общем, нет… Хорошо, а за что же вас всё-таки посадили, Григорий Викторович?

– Пытался с обнальщика долг компании вернуть.

– Ну и как?

– Почти успешно. Вот теперь сижу и с вами разговариваю.

– А что за история у вас случилась в ИК-3 с положенцем?

– Какая такая история? – переспросил Гриша, пытаясь пробить, что известно собеседнику.

– А что, разве не было никакой истории? – прикидываясь наивным дурачком, спросил Пронькин.

– В ИК-3 вообще было много историй. Вас какая именно интересует?

– Меня всё интересует!

– Могу рассказать, как я организовал синагогу на «тройке», и Балакшин нас разогнал за употребление пищи в неположенном месте. Мне влудили взыскание незаконное, которое я теперь через прокуратуру оспариваю. А ещё меня уволили со «швейки» за рацпредложение пересмотреть расходную часть для увеличения прибыльности, что я также оспариваю в прокуратуре. Ещё рассказывать?

– Достаточно. А всё-таки, что за конфликт у вас случился с Ферузом?

– Да не было никакого конфликта! Меня перепутали с двумя негодяями с чёрной стороны, которые кинули таксистку на большую сумму денег, и когда это выяснилось, то вопрос со мной был закрыт.

– А что за дружбу вы водите с ворами? – не унимался опер.

– Понимаете ли, Сергей Михайлович, будучи руководителем и собственником крупной коммерческой компании мне приходилось иметь дела со всеми слоями нашего уникального общества, как с ворами и авторитетами, так и высшим генеральским составом МВД и ФСБ. Поэтому у меня обширный круг знакомств во всех мирах – чёрных и красных.

– А сами вы к какому миру себя относите? – язвительно спросил оперативник.

– Я отношу себя к самому распространённому виду жителей Земли – налогоплательщик. Мы не сидим на шее у народа, как некоторые, не воруем бюджетные деньги или сбережения граждан и не держимся жопой за кресло, вверенное нам государством или братвой. В общем, я из тех, кто увеличивает ВВП для России, а не уменьшает его, как вы.

– Философствовать изволите? – с неприязнью спросил Пронькин.

– Отнюдь! Просто отвечаю на ваш вопрос, – держась с достоинством, ответил Тополев.

– Хорошо. Кого лично из криминальных авторитетов и руководства силовых ведомств вы знаете? – спросил старший опер и открыл записную книжку, приготовляясь записывать.

– Я не уверен, что у вас есть соответствующий допуск секретности, чтобы задавать мне такие вопросы, а уж тем более слышать на них ответы, – тихои очень спокойно ответил Григорий.

– Хорошо, – согласился Пронькин и, закрыв книжечку, убрал её во внутренний карман.

– Чего вы ожидаете от пребывания в нашей колонии? – решил перевести тему опер.