Книга Презумпция виновности, страница 350 – Макс Ганин

Дело в том, что положняковая одежда, выдаваемая в лагере, сделана из голимой синтетики и частенько не совпадает с размером хозяина. Штаны с дешёвыми пуговицами на ремне и гульфике, которые через месяц ношения раскрашиваются в песок или вовсе отваливаются, застёгиваются с трудом и становятся основным задерживающим фактором при одевании. К форменной куртке тоже были нарекания по тем же пуговицам и неудобно расположенным карманам. Апогеем всего были тюремные берцы крайне низкого качества, которые разваливались на несколько частей практически после 3 месяцев ношения. Именно поэтому те, кто мог, заказывали себе пошив одежды на «швейке», а обувь – у местного скорняка. Продукция получалась высшего качества и за очень небольшие деньги. Так, пара обуви стоила от 1300 до 2,5 тысяч рублей в зависимости от того, летняя или зимняя, натуральная кожа или кожзам, а роба от 1000, если без молнии, и до 2000. В ПТУ Гриша сам сшил себе феску (шапку по типу бейсболки) в качестве дипломной работы на выпускной, чем сэкономил себе почти штуку.

6-го мая приехала Лариса. Алладин, хоть и обещал, не смог её сопровождать, но передавал привет. Она ехала через Тулу с остановкой на ночлег в квартире родителей, так как боялась ездить одна на такие расстояния, и к тому же в тёмное время суток. Помещение для коротких свиданий располагалось в той же комнате, что и окошко для приёма передач, и обслуживала их одна и та же сотрудница, поэтому, когда зашла Лариса, окошко приёмки было сразу же закрыто. Две скамейки из деревянных балясин за небольшими парапетами практически до пояса высотой располагались у противоположных стен с промежутком не менее трёх метров. Дежурная сидела тут же рядом за столом и внимательно слушала переговаривающихся. Лариса выглядела очень уставшей от дороги, но счастливой от того, что могла видеть предмет своей страсти, дышать с ним одним воздухом и смотреть в его серо-голубые глаза.

– Ты представляешь, – сетовала Чувилёва, – на 10 тысяч купила гораздо меньше продуктов, чем в прошлый раз! Цены так выросли, что еле набрала тебе вес на 20 килограмм.

– Спасибо тебе огромное! Что бы я без тебя делал, – ласково поблагодарил Гриша и улыбнулся ей.

– Я поговорила с твоим знакомым курдом. Он сказал, что поможет, только ему надо сперва пообщаться с тобой, чтобы он был уверен, что эта помощь именно для тебя и во благо тебе.

– Резонно, – согласился Григорий. – Я с ним обязательно сегодня же поговорю. Спасибо.

– Ну, как же твои дела? – с трепетом в голосе спросила она.

– Да всё у меня в порядке, – обнадеживающе ответил Тополев. – Вот вчера вышел на учебу в ПТУ, надеюсь, зачтётся на суде. Кстати, позавчера отправил ходатайство в Кирсановский районный суд об условно-досрочном. Теперь будем ждать. Не раньше июня назначат заседание. Будем молиться, чтобы отпустили.

– Да, я каждый день Бога молю, чтобы наше мучение поскорее закончилось, и ты вернулся ко мне живым и здоровым.

Они долго говорили о её делах на работе, о нездоровом интересе к ней со стороны Валерусика, о вдруг откуда ни возьмись появившемся поклоннике с большой рыжей шевелюрой. Гриша поймал себя на мысли, что ревнует её к рыжему, Валере и другим мужчинам.

– Что? Всё-таки, значит, я её люблю, получается? Не прошло и года?! – подумал он. – Она-то точно меня любит. Вон как смотрит на меня, помогает, заботится, готова ради меня на многое. Ну, а я что? Готов ли я ей ответить взаимностью или нет? Может, это не ревность, а чувство собственника, у которого уводят любимую игрушку? Я всегда мечтал о любви и взаимности, о нежности и верности. Так вот оно всё – сидит напротив меня и улыбается, щебечет чего-то там приятное… или всё же не люблю? Не знаю, не понимаю… Вот уедет она сейчас, и я загрущу… Значит, люблю… А назавтра и думать о ней забуду и вспомню только вечером, когда телефон в руки попадёт… Значит, нет… В общем, пока секса не будет, ничего я себе ответить в этом плане не смогу. Ждём!