Книга Презумпция виновности, страница 45 – Макс Ганин

– Владимир Иванович, и какой срок, вы думаете, вам дадут? – поинтересовался чересчур любознательный Гриша.

– Я буду в суде бороться за лет 5—6, меня это вполне устроит. По нашей с вами статье срок лишения свободы от нуля до десяти лет, но если есть дополнительные эпизоды, то срок может быть увеличен максимум до 15 лет. Впрочем, такого на моей памяти никогда не было, максимум 12 давали.

– Вот, Моте Жмурину наверняка по полной программе влепят показательно, – вклинился в разговор улыбающийся Валера. – Как подумаешь, что человек уже больше четырёх лет сидит в малюсенькой камере, и конца и края нет его мучениям, сразу как-то свои проблемы кажутся такими ерундовыми.

– Ладно, «Папа»26ему судья! – прервал Валерино лирическое отступление Иваныч. – Перейдем к ликбезу по внутреннему укладу и распорядку. На дальняк ходить нельзя, пока хоть кто-нибудь сидит за «дубком» и кушает, когда идешь по-большому, обязательно включать вентилятор над дверью, чтобы не было запаха, в трусах за «дубок» не садиться. Убираемся по очереди парами – я с Валерой сегодня, Гриша с Сашей – завтра, всё, что есть в камере – общее, то есть на продукты, запреты, утварь скидываемся вместе и пользуемся тоже. Телефон достаём только после8 вечера, когда вероятность шмона минимальная, «дорогу» не держим – только по запросу, утренняя проверка в 10, вечерняя – в 5, прогулка каждый день с 7 до 8 утра. Каждый день даем выводному пачку сигарет «Парламент», за это он нас ведёт в большой, а не в маленький дворик гулять. Вопросы есть?

– Что значит, «дорогу не держим»? – дождавшись паузы, поинтересовался Гриша.

– Все камеры обязаны держать «дорогу»! Так называют тюремную связь. Между окнами камер натягиваются канаты, и по ним передаются малявы27, бандюки28и прогоны29. Нам официально Русланом – смотрящим за Бэ-эС – разрешено дорогу не держать. Если в нашу камеру надо что-то передать, нам стучат с верхней камеры, мы открываем окно и ловим от них «коня»30с содержимым. Если нам вдруг понадобится что-то отправить куда-нибудь по тюрьме, то мы достукиваемся в потолок до верхней камеры и кричим в окно: «Спусти коня!». Ловим канат, привязываем то, что надо отправить, прикрепляем «сопровод» – адрес получателя, например, «хата два-девять-четыре, Руслану», дергаем три раза и всё – груз пошёл. Потерять груз по дороге – это залёт, могут предъявить по полной программе, поэтому в каждой хате есть дорожники, которые следят за дорогой, фиксируют в «точковке» – специальной тетрадке – все передвижения грузов, прошедших через их руки, чтобы можно было легко найти, на какой «хате» произошёл обрыв «дороги». «Дорога» – это кровеносная система тюрьмы. По ней идут и телефоны, и наркота, и спиртное – всё, что может заинтересовать сидельца, поэтому дорожник – очень уважаемая специальность в местах лишения свободы. Он освобождается от всех обязанностей по «хате», не скидывается в общак, более того, его все кормят на халяву – отказать дорожнику считается залётом – спросят по полной. А у нас «хата» возрастная, нам в эти блатные игры влезать не надо, поэтому нам позволено жить без воровской романтики.

– Вот, вы все говорите: «спросят по полной», «могут спросить», а что это значит? – спросил наконец-таки включившийся в разговор Саша.