Книга Презумпция виновности, страница 43 – Макс Ганин

Валера мог бы говорить до вечера, но, зная эту его слабость, Владимир Иванович прервал его, положив руку ему на плечо и подтянувшись, оторвался от стены, на которую он всё это время облокачивался, сел на край кровати вровень с сокамерником.

– Я, как старший по камере, позднее доведу до вас все правила и порядки, расскажу, как надо себя вести, как представляться сотрудникам и другим сидельцам, и вообще, как сделать так, чтобы не попасть в «жир ногами», как тут говорят, ну, то есть не найти себе новых проблем к уже имеющимся, – начал свою речь Иваныч, непрерывно смотря на Григория. – А сейчас для того, чтобы мы все, здесь присутствующие, понимали, кто есть кто, предлагаю чуть подробнее рассказать о себе. О Гришемы уже немного знаем, так как он уже пересекался с Валерой в автозаке, а вот о вашей беде, молодой человек, хотелось бы поинтересоваться поподробнее, – Иваныч перевел взгляд на Сашу и впялился в него своими глазками-буравчиками. – Так уж у нас в камере заведено: в складчину ведём хозяйство, вместе ходим гулять, вместе отвечаем за «запреты» в хате, советуемся по всем вопросам, поэтому мы все должны быть уверены друг в друге и знать, кто из нас что представляет собой. Расскажи, пожалуйста, каким образом на тебя повесили мошенничество?

Ткаченко, не задумываясь и абсолютно не опасаясь окружающих, как обычно поступают либо уверенные в своей невиновности люди, либо прожжённые рецидивисты, живущие преступным ремеслом, поспешил рассказать свою историю.

– У меня небольшая строительная компания, точнее я учредитель и генеральный директор. Строим в основном в Московской области таунхаусы и малоэтажные дома. Три года назад купили участок под строительство, заключили с пайщиками договор долевого участия на строительство дома на этой земле. Построили дом, подвели коммуникации (газ, воду, электричество и канализацию). И тут выходит постановление правительства Московской области о запрете строительства домов такого класса на земельных участках такого типа. Нам, естественно, не дают разрешение на подключение дома к сетям, и конечно, мы задерживаем сроки сдачи дома в эксплуатацию. Деньги дольщиков, разумеется, были все потрачены, и когда недовольные стали обращаться в компанию с требованием вернуть деньги из-за невозможности въехать в дом, я отвечал им отказом и предлагал совместно бороться в суде за наши права. Кто-то согласился, а кто-то подал заявление в полицию. Больше года я, как на работу, ходил на допросы в качестве свидетеля, до тех пор, пока у одного из дольщиков не нашлось мохнатой лапы в правоохранительных органах. Лично генерал полиции из ЮЗАО22дал приказ меня арестовать. Как будто, находясь под арестом, я быстрее найду деньги, чтобы расплатиться с дольщиками, – Саша улыбнулся после этих слов, хотя на лице его была гримаса безысходности и отчаяния. – Два дня я провел в КПЗ23главного управления полиции ЮЗАО, потом отвезли в суд, где официально арестовали и затем доставили сюда. Дома жена с ребёнком с ума сходит, она вот уже три дня не знает ничего о моей судьбе –я же, как обычно, уезжал на допрос и должен был вечером вернуться домой, а тут арест… Даже позвонить не дали домой, предупредить, чтобы не волновалась. Поэтому я вечера жду как никто другой, чтобы позвонить ей и успокоить, что жив и здоров и где нахожусь.