Книга Презумпция виновности, страница 41 – Макс Ганин

– Распределение, – сказал телефонный мошенник Дима, вышедший из соседней камеры.

Всех построили в шеренгу по одному, и майор снова зачитал небольшой список из нескольких фамилий, в том числе и Тополева.

– Кого назвал – все за мной! – скомандовал майор.

Долго шли по коридорам, поднимались по лестницам, хлопали «локалками» – решетчатыми дверьми, разделяющими коридор на разные отделения. Наконец вошли в большое помещение, напоминающее ГУМ. Высокий сводчатый зал с множеством железных дверей, расположенных с первого по третий этаж, по правую и левую сторону. Посередине зала металлическая ажурная лестница, ведущая на площадки второго и третьего этажей. Между этажами натянута тонкая сетка-рабица, чтобы никому не приходило в голову броситься вниз головой. Двери камер расположены так близко друг к другу, что напоминают ласточкины гнезда в высоком песочном карьере на берегу реки.

Майор опять назвал несколько фамилий, а остальным скомандовал остановиться. Григория и ещё двоих сотрудник СИЗО сопроводил по лестнице на второй этаж. Телефонного мошенника оставил рядом с лестницей, а Тополева и ещё одного молодого парня повёл дальше, прямо и налево. Следуя за офицером ФСИН Гриша следил за нумерацией камер слева от себя. Сердце замерло. Подошли к открытой металлической двери с кучей засовов и надписью 288…

На пороге камеры стоял лучезарно улыбающийся Валера и пожилой, седовласый, невысокого роста коренастый мужичок. Григория вместе с парнем завели вовнутрь и закрыли за ними громко дверь. «Хата» на первый взгляд казалась небольшой – 5,5 на 2,5 метра, с двумя двухэтажными кроватями, расположенными друг за другом по правой стене от окна ко входу. Справа от двери, в не большом закутке, к стене была прибита деревянная вешалка, ниже которой располагалась крохотная батарея из пяти секций. Слева от входа находился «дальняк», отделённый от камеры кирпичной кладкой, облицованной свежей коричневой плиткой. Вход в туалет был завешан полиэтиленовой шторкой для ванны такого же коричневого цвета. Новый унитаз сиял белизной и чистотой. Над входной дверью – вентиляционное отверстие с решёткой, на которой висел большой офисный вентилятор. Слева располагались стальной рукомойник и большое чистое зеркало, маленький белый холодильник, над которым висел металлический шкаф для посуды и сухих продуктов. Весь дальний левый угол занимал «дубок» – металлический стол, обшитый деревянными досками, с приваренной с одной стороны скамейкой, седалище которой было покрыто крепко скрученными серыми одеялами из местного набора арестанта, закреплёнными к поверхности для комфорта прозрачным скотчем. В самом левом углу стола стоял плоский жидкокристаллический телевизор чёрного цвета пятидесятой диагонали. Напротив входа – огромное деревянное окно с массивной решёткой внутри и старинной, XIX века, решёткой на фасаде здания. На белом свежевыкрашенном потолке – две плоские лампы дневного света, спрятанные за ажурной решёткой антивандального колпака, которые давали шикарное освещение, и от этого камера казалась намного больше, чем была на самом деле. «Хата» была чисто убрана, и сразу было видно, что хозяева педантично следят за чистотой и порядком.

Валера обнялся с Гришей так, будто они были знакомы всю жизнь. Крепко пожав руку второму зашедшему, он представил своего сокамерника.