Онлайн книга «Презумпция виновности»
|
Перевели его в 288-ую с «кичи», где он провёл пять суток. До этого он сидел в 221-ой пока, в камере не провели шмон и не нашли в его постели сим-карту. Он, естественно, ни сном ни духом – понятия не имеет, откуда она там взялась – сотового телефона в их камере никогда не было. Но в этот же день Приходько отправили в ШИЗО. Выслушав подробный рассказ штрафника, Иваныч подытожил: – Спецом к нам кинули, как предупреждение, мол, ещё раз – и тоже поедете в изолятор… – Помыться бы вам, любезный! – обратился к Денису Валера. – А то возле вас дышится, как на Медеу89. Приходько с удовольствием согласился и, расстелив скрутку на свободной шконке, разделся до трусов и принялся плескаться в раковине. Тщательно помыв с шампунем, полученным от Валеры в долг, голову и плечи, он поочерёдно занёс ноги в раковину и так же тщательно их вымыл. После водной процедуры, как следует, вытерся принесённым с собой полотенцем и вымыл за собой раковину и пол, после чего счастливый спросил разрешения лечь на свою шконку. – Поймите, я пять суток на ногах. Возраст уже не тот. Очень хочется полежать и выспаться. – Конечно, ложись! – тоном руководителя разрешил Иваныч. – А тебе сколько лет-то полных, Сергеевич? – Пятьдесят пять! – поднимаясь на свою пальму, похвастался Денис. – А что, там на киче нельзя ложиться? – спросил удивлённо Гриша. – Почему же, можно, но только с 21 до пяти утра. Я так рано заснуть не могу без таблеток. Вот и мучаюсь до часа ночи. В пять приходит дежурный, пристегивает шконку к стене и оставляет только малюсенький стульчик, на котором лишь половина попы умещается, и такой же крошечный столик. Если ляжешь на пол или заснёшь сидя за столом, сразу жестучат в дверь и требуют встать. И потом: кровать такая жёсткая, а матрас такой тоненький, что спать больно. Зато кормят усиленно, лучше, чем в камере. Но очень холодно. – Ты давно сидишь-то? – включился в расспрос Валера. – Три месяца уже. Как в начале августа закрыли, так на Бэ-эСе и сижу. – А что за беда-то у тебя, Сергеевич? – продолжил Валера. – Так мошенничество с недвижимостью в особо крупном размере, – с гордостью и некими нотками важности в голосе ответил Приходько. – Ты уж прости меня, Денис, но, при всем уважении к тебе и твоему возрасту, ты никак на мошенника, а тем более с недвижимостью, да ещё и в особо крупном размере не тянешь, – веселясь и задорно забрасывая в рот орешки, высказался Чурбанов. – Вот и я ментам то же самое говорил! – рисуясь перед новыми сокамерниками, залепетал Денис. – Какой из меня преступник?! Я сам жертва обстоятельств. – Сергеич, не томи! – включившись в беседу, полюбопытствовал Григорий. – Рассказывай, жертва, со всеми подробностями за что тебя посадили. Может, мы тебе каким советом и поможем. – Ну, так я и говорю, за квартиру свою родную, от мамки с папкой мне доставшуюся, я здесь и чалюсь. Хорошая уж больно квартирка-то, трёхкомнатная, с двумя балконами, прямо рядом с Савеловским вокзалом. Но так расположена хитро, что ни поездов не слышно, ни шума дороги. Ремонт там справил недавно совсем… – Про квартиру ясно всё, – прервал его Иваныч. – Ты про делюгу рассказывай! – Про делюгу, значит, про делюгу, – загнусавил Приходько и продолжил. – Завелась у меня в начале этого года сожительница. Ничего так бабёнка – ладненькая, нескандальная. Кормила меня и водки подливала, не скупясь, ну и сама, конечно, со мной не ленилась выпивать. В общем, жили душа в душу… |