Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 31 – Диана Фурсова

— Он… он вас не дал, — прошептала она Элине. — Как стена.

Элина почувствовала, как щеки вспыхнули — от усталости, от напряжения, от того, что это слово попало точно.

— За работу, — строго сказала она Раде, чтобы не думать о стенах. — Пол у люка вымыть. Соль обновить. И… — она оглянулась на печь, — суп.

Рада моргнула:

— Суп?

— Суп, — повторила Элина. — Если мы здесь живём — мы едим. Поняла?
И, уже тише: — Дом любит порядок. Порядок — это и еда тоже.

Рада кивнула и улыбнулась — впервые не робко, а по-настоящему.

Элина пошла на кухню. Достала лук, хлеб, травы. Поставила котелок. Печка сегодня держала огонь ровнее, и вода закипала не мгновенно леденея.

Награда: мир чуть-чуть поддался.
Цена: теперь у неё появился враг в деревне, который умеет говорить громко.

Пока суп томился, Элина разложила на столе листы из подвала и начала делать то, что умела лучше всего: составлять схему лечения.

«Слой 1 — голод. Слой 2 — привязка. Слой 3 — печать…»

Онане знала, сколько слоёв. Но знала: если дом «пьёт» страх, значит, его можно кормить чем-то другим. Горечь. Пепел. Тепло. Порядок. И, возможно, правда — та, которую она ещё не нашла.

Рейнар стоял у окна, молча наблюдая за трактом. Он выглядел напряжённым — как человек, который ждёт удара не от дома, а от людей.

— Вы уйдёте? — спросила Элина, не поднимая головы.

— Я должен, — ответил он, и в этом «должен» было больше, чем служба. — Но… — он замолчал.

Элина подняла взгляд.

Рейнар повернулся к ней, и его серые глаза были холодны, но не пусты.

— Люк снова закройте, — сказал он. — И запечатайте как было. Хотя бы на время.
— Если сюда полезет кто-то… не вы… — он не договорил, но Элина поняла: если сюда полезет Лисса. Или люди Мортена. Или сам дом «позовёт» кого-то.

— Закрою, — кивнула Элина. — После того как вынесу всё нужное.

Рейнар сделал шаг ближе, и на секунду Элина ощутила его тепло рядом — как у печи, которая наконец-то стала печью, а не льдом.

— И ещё, — сказал он тихо. — Не оставайтесь одна ночью.

Элина хотела усмехнуться: «а как же обет, гости, и дом, который запирает двери?» Но вместо этого сказала:

— У меня Рада.

Рейнар посмотрел на девчонку, которая как раз возилась с солью у люка. В его взгляде мелькнуло сомнение, но он не сказал ни слова.

И тут снаружи раздался гул колёс — тяжёлых, дорогих, не деревенских.

Рейнар мгновенно напрягся и шагнул к окну.

Элина тоже подошла.

По тракту ехал кортеж: впереди — двое всадников в одинаковых плащах, за ними — закрытая карета с гербом на дверце, следом — ещё один экипаж и несколько верховых. Лошади были ухоженные, сбруя — блестящая.

В деревне такие не ездят.

— Кто это… — прошептала Рада, подбежав к окну.

Рейнар побледнел так, что шрам у виска стал заметнее.

— Печать, — сказал он глухо. — Приехали те, кто ставит печати.

Карета остановилась прямо у таверны. Дверца открылась.

На землю ступил человек в тёмном, строгом плаще. Лицо не было видно — капюшон закрывал лоб, но на груди блеснула металлическая эмблема: круг и внутри — очаг, перечёркнутый тонкими линиями, как замком.

Тот самый символ, что Элина видела на бумагах и в подвале.

Человек поднял голову — будто смотрел не на дверь, а на сам дом.

А потом произнёс спокойным, ровным голосом, от которого у Элины под кожей прошёл холод: