Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 33 – Диана Фурсова

Элина удивлённо посмотрела на капитана: он сказал «ничего не знает» так уверенно, будто сам решил, что это правда. Или будто хотел, чтобы это стало правдой.

Магистр снова повернулся к порогу. Вытащил из рукава тонкую металлическую полоску — как линейку, только на ней были выгравированы знаки. Он провёл ею вдоль дверной рамы. Металл тихо звякнул, словно наткнулся на невидимую преграду.

— Контур есть, — произнёс магистр. — И он… живой.

Элина почувствовала, как дом внутри будто задержал дыхание.

— Он не живой, — сказала она упрямо. — Он… реагирует. Как больной. Если его кормить страхом — он становится сильнее.

Магистр медленно поднял голову.

— Интересная формулировка.

— Я аптекарша, — сказала Элина, и даже не попыталась подобрать местное слово. — Я лечу. И я вижу закономерности.

Рейнар чуть дёрнул бровью, словно хотел сказать «молчи», но не сказал. Только напрягся ещё сильнее.

Магистр сделал шаг на крыльцо.

— Войдём, — произнёс он спокойно. — Осмотр начнётся сейчас.

Элина отступила, пропуская его. Рейнар остался на пороге — не закрывая проход, но и не давая магистру «занять» дом без сопротивления.

Когда магистр переступил порог, в зале стало холоднее. Не ледяно — но ощутимо. Как если бы дом ощетинился.

Магистр остановился у стойки, окинул взглядом чистый пол, соль на порогах, аккуратно развешанные травы, котелок на плите.

— Вы привели помещение в порядок, — сказал он сухо. — Это… необычно для узла.

Элина поймала себя на том, что хочется сказать «спасибо».И тут же — что это было бы как благодарить палача за то, что он чисто вымыл топор.

— Я живу здесь, — сказала она. — И я не собираюсь тонуть в грязи.

Магистр кивнул своим двоим людям. Те разошлись по залу, достали из футляров печати — металлические кружки — и начали прикладывать их к стенам, к полу, к камню печи. Каждая печать тихо звенела, и от этого звона у Элины неприятно сводило зубы.

Дом отвечал скрипом.

— Узел активен, — произнёс один из людей магистра.

— Узел голоден, — добавил второй.

Магистр поднял ладонь.

— Тише.

В наступившей паузе Элина вдруг услышала, как в подвале — там, под люком — капнула кровь. Или ей показалось. Но этот звук был слишком ясным.

Она сглотнула.

Магистр подошёл к очагу и смотрел на огонь так, будто смотрел в глаза живому существу.

— Очаг не должен гореть так, — сказал он наконец. — Его держит чужая рука.

Элина почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Его держит моя рука, — сказала она резко. — Я зажигала сама.

Магистр повернулся к ней.

— Тогда вы уже вошли в связку, хозяйка.

Слово «связка» ударило в то место, где у неё и так уже было затянуто: имя–гость–печать. Она вспомнила листы из подвала и чувство цепи, уходящей в камень.

— Я не хотела, — сказала она. — Но я здесь. И я пытаюсь… стабилизировать.

— Стабилизировать узел тьмы, — повторил магистр, будто пробуя фразу на вкус. — Без допуска. Без наставника. Без ведомости трав.

Элина разжала пальцы, заставляя себя говорить спокойно.

— Если я ничего не сделаю, дом сожрёт меня. Или люди сожрут.

— Люди — дело дозора, — холодно сказал магистр. — Узел — мой.

Он вынул из внутреннего кармана маленькое зеркало — круглое, в металлической оправе. Поставил на стойку. Отражение в нём было не такое, как в обычном стекле: оно слегка запаздывало, будто думало, что показать.