Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 41 – Диана Фурсова

— Вот так. И не суй в грязь. — Она говорила ровно, без «ой-ой», как говорила бы в аптеке.

— Ты, выходит, правда умеешь, — пробормотал парень, глядя на бинт.

— Я умею жить, — сухо сказала Элина. — И тебе советую.

Кто-то засмеялся. Смех был не злой.

Рейнар появился ближе к середине дня — будто случайно, но Элина видела, как его взгляд сканирует толпу, как он отмечает каждого, кто стоит слишком долго и смотрит слишком внимательно.

Он остановился у стола, положил ладонь на лавку — так, чтобы все видели: дозор здесь. Закон здесь.

Люди притихли. Кто-то поспешно допил чай.

— Продолжайте, — сказал Рейнар громко, почти сердито. — Если хотите есть — ешьте. Если хотите сплетни — идите в деревню.

Кто-то хмыкнул, но очередь не распалась. Наоборот — кто-то подошёл смелее, потому что рядом стоял капитан и, значит, «не так страшно».

Элина поймала его взгляд. Взгляд был холодный, как всегда. Но в нём было что-то ещё — «я здесь».

Она не сказала «спасибо». Просто поставила перед ним кружку.

— Не надо, — буркнул он привычно.

— Надо, — так же привычно ответила Элина. — Это часть порядка.

Рейнар взял кружку, сделал глоток и, не меняя лица, сказал:

— Горько.

— Чтобы не хотелось врать, — тихо сказала Элина, и сама удивилась, как легко вышла эта фраза.

Рейнар посмотрел на неё так, будто хотел что-то спросить — и не спросил. Только отвернулся к толпе.

И именно в этот момент Элина почувствовала: день идёт слишком хорошо.

В жизни это всегда означало одно — сейчас прилетит.

Саботаж она заметила не сразу.

Сначала — мелочь: один из котлов вдруг начал пахнуть не так. Чай, который должен был быть горьким и чистым, отдал сладковатой нотой, липкой, как сироп. Элина нахмурилась и приказала Раде:

— Не лей из этого. Дай сюда.

Она попробовала каплю — и язык тут же свело лёгким онемением.

Не смертельно. Но явно не её состав.

— Кто трогал котёл? — тихо спросила Элина.

Рада побледнела.

— Я… только воду… я не… я кля…

— Тише, — оборвала Элина, потому что «кля» было лишним словом в месте, где клятвыпревращаются в цепи. — Я не обвиняю. Я проверяю.

Она огляделась.

Толпа. Руки. Кружки. Кто угодно мог подойти сзади и плеснуть что-то в котёл, пока Рада бегала.

Элина накрыла котёл крышкой и тихо сказала Рейнару, который стоял в шаге:

— Здесь вмешались.

Рейнар не изменился в лице. Только пальцы на кружке сжались сильнее.

— Кто? — спросил он так тихо, что услышала только Элина.

— Пока не знаю. Но это не случайность.

Рейнар кивнул и взглядом позвал одного из своих дозорных — тот тут же начал ходить по периметру, приглядываясь к людям.

Элина тем временем сделала то, что умела: изолировала «препарат». Убрала котёл внутрь — на кухню, закрыла дверь и поставила Раду у входа.

— Никого, — коротко сказала она. — Даже если будут плакать. Даже если будут просить. Поняла?

Рада кивнула и встала, как маленькая стража.

Элина вернулась к столам с другим котлом — суповым, и начала раздавать суп и «безопасный» чай из запасного настоя.

Люди не заметили. День продолжился.

Почти.

А потом пришла Лисса.

Она появилась не одна. С ней шёл мужчина в сером плаще с металлическим знаком канцелярии на груди — один из тех, что оставили «наблюдать». И ещё двое деревенских за спиной, как свидетели заранее.

Лисса остановилась у столов и громко сказала: