Книга Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны, страница 42 – Диана Фурсова

— Вот! Я же говорила! Она мешает травы без ведомости! А теперь ещё и ярмарку устроила — чтоб заманить!

Толпа дрогнула. Кто-то сделал шаг назад, кто-то — наоборот, задержался: скандал на тракте — зрелище бесплатно.

Элина выпрямилась.

— Я продаю еду и чай, — сказала она ровно. — Днём. Ночёвок нет. Запрет я соблюдаю.

Чиновник канцелярии посмотрел на табличку «до заката» и прищурился.

— Проверка состава, — сказал он сухо. — По поручению магистра.

У Элины в животе всё сжалось. Это и было то «прилетит».

Лисса улыбалась — тонко, победно.

— Проверяйте, — сказала Элина. — Мне нечего скрывать.

И в тот же миг поняла, что сказала слишком смело. Потому что саботаж уже был. И если подкинули что-то ещё — она не успеет.

Чиновник прошёл на кухню. Рада хотела его остановить, но он показал знак, и девчонка отступила, дрожа.

Элина шагнула следом — и Рейнар встал рядом, как стена.

— Я присутствую, — сказал капитан чиновнику. — Чтобы вы не «нашли» то, чего нет.

Чиновник холодно посмотрел на него.

— Это канцелярия, капитан.

— Это мой тракт, — так же холодно ответил Рейнар.

Элина почувствовала, как толпаза дверью зашепталась громче: «видали? капитан за проклятую вступился…»

Чиновник открыл крышку «подозрительного» котла. Понюхал. Поморщился.

— Это запрещённая смесь, — произнёс он.

— Нет, — сказала Элина, и голос у неё стал опасно спокойным. — Это подмешали. Я только что это нашла.

Лисса, стоявшая в дверях, сладко сказала:

— Ой, конечно. «Подмешали». Кто же ещё, кроме проклятия?

Чиновник достал из сумки маленький металлический кружок — печать. Поднёс к котлу. Печать звякнула и на секунду потемнела.

— След контурный, — сказал он. — И не бытовой.

Элина почувствовала, как у неё холодеют пальцы. «Не бытовой» — значит, кто-то принёс не просто траву. Кто-то принёс артефакт. Или след печати.

Чиновник начал обыскивать полки. Элина хотела вмешаться, но Рейнар удержал её лёгким движением — ладонь на локте, почти незаметно, но так, что Элина сразу поняла: сейчас одно резкое движение — и её сочтут виновной.

И именно в этот момент чиновник вытащил из-под мешка с крупой маленький свёрток — тёмный, плотный. Развернул.

Внутри лежала сухая трава с чёрными прожилками, и запах от неё был такой, что у Элины сразу сжалось горло — как будто кто-то поднёс к носу холодный дым.

— Морозник, — тихо сказал чиновник. — Запрещён для свободного оборота.

Элина моргнула.

— У меня его не было.

Лисса сделала шаг вперёд, подняла руки, будто молилась:

— Вот! Вот оно! Я же говорила! Она ведьма! Она травит!

Толпа снаружи загудела, как улей.

— Тише! — рявкнул Рейнар, и его голос ударил так, что шёпот на секунду оборвался.

Чиновник поднял глаза на Элину.

— Вы нарушили обет канцелярии, хозяйка, — сказал он сухо. — Вам запрещено вмешательство и использование запрещённых компонентов.
— По процедуре… вас следует задержать.

Элина почувствовала, как земля на секунду уходит из-под ног — не потому что она боялась тюрьмы, а потому что понимала: если её заберут сейчас, Мортен придёт через три дня и заберёт таверну без сопротивления.
И тогда узел останется голодным. И тогда будут пропажи. И тогда Раду выбросят на дорогу.

— Это подбросили, — сказала Элина, и голос у неё дрожал, но не от слабости — от ярости. — У меня есть только то, что я использовала при всех. Я могу показать мешочки. Я подписывала. Я…