Книга Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона, страница 70 – Диана Фурсова

Кальден посмотрел на Марину так, как смотрят на цифру в отчёте.

— Имя.

— Марина Коваль, — сказала она. — Врач. И пока вы делите печати, в вашем городе уже начинается ледяная хворь.

Кальден приподнял бровь.

— Хворь?

— Люди будут падать с ознобом и синеть пальцами, — сказала Марина. — И если вы сейчас устроите в поместье «порядок», но упустите болезнь — у вас будет мёртвый порядок.

Кальден помолчал. Затем махнул дозорному:

— Не трогать лекарскую без моего письменного разрешения. — Он посмотрел на Марину. — У тебя два часа. Потом печати.

Марина выдохнула, но не расслабилась.

— Мне нужно больше, — сказала она.

— Ты много хочешь, — сказал Кальден. — У тебя будет столько, сколько я позволю. А теперь — вниз. Грейм, вы идёте со мной.

Грейм шагнул, словно уже знал, что его заберут в качестве «управляемой головы».

Марина резко повернулась к Агате.

— Лазарет держите, — прошептала она. — И кухню. Если они полезут в воду — кричите.

Агата стиснула губы.

— Я держу дом двадцать лет, — прошипела она. — Не учи.

— Тогда держите ещё и людей, — ответила Марина и рванула к гостевому крылу.

Ледяная хворь не начиналась красиво. Она начиналась тихо — с жалобы на слабость и «что-то холодно в груди». Именно так к Марине подбежал первый слуга — молодой, с круглым лицом, испуганный.

— Госпожа… Марина! — он запнулся, поправился. — Там в деревне… мальчишка. Он… он белый, как снег. И дыхание… и губы…

Марина выругалась про себя.

— Телегу, — отрезала она. — Носилки. Камни. Одеяла. И кипячёную воду. Быстро.

— Но… Совет сказал… — слуга оглянулся на двор.

— Совет сейчас занят печатями, — резко сказала Марина. — А ребёнок занят тем, чтобы не умереть. Вы кого выбираете?

Слуга моргнул — и побежал.

Лин уже стояла рядом, будто ждала приказа.

— Я с вами, — выдохнула она.

— Ты останешься в поместье, — отрезала Марина.

Лин побледнела.

— Я… я умею…

— Ты умеешь держать свет и не падать, — сказала Марина мягче. — И ты нужна Агате. Но… — она посмотрела на девчонку и поняла, что врать бессмысленно, — если хочешь — пойдёшь. Только слушаешься.

Лин кивнула так яростно, что Марина почти улыбнулась.

— Хорошо. Тогда руки — обработать. Ткань — чистую. И не трогай никого без меня.

Они вышли за ворота и увидели: деревня у поместья была уже не просто «соседние дома». Она была продолжением поместья — и теперь Совет держал её так же, как двери. На улице стояли люди, смотрели на Марину настороженно: вчера она спасала гостей, сегодня герцога увезли, а значит, кто-то уже шептал, что виновата «попаданка».

— Это она, — услышала Марина женский шёпот. — С меткой. С ней дом взбесился.

Марина не остановилась. Если останавливаться на каждом шёпоте — умрёшь быстрее, чем от холода.

В крайнем доме на лавке лежал мальчишка лет десяти. Кожа — белая, губы — синеватые, пальцы — будто деревянные. Мать рядом плакала, пытаясь растереть ему руки.

— Не трогайте! — Марина резко схватила её за запястье. — Не растирать!

Женщина дёрнулась.

— Он замерзает! — вскрикнула она.

— И вы его убьёте, если будете растирать, — отрезала Марина. — Где он был?

— В… в сарае… — женщина всхлипнула. — Он пошёл… и там холод… странный…

Марина наклонилась к мальчишке, положила пальцы на шею.

Пульс был. Редкий. Как будто сердце боялось двигаться.

— Дышит? — Лин прошептала.