Книга Чужачка в замке Хранителя Севера, страница 61 – Лари Онова

Она сделала паузу, позволяя своим словам впитаться.

— Что скажет твоя жена, когда узнает, что в её доме живёт молодая, неглупая, и, будем откровенны, недурная собой девушка? Которая ведёт твои счета, имеет доступ к твоим бумагам, сидит с тобой допоздна в кабинете?

— Довольно!

Удар кулака по столу был такой силы, что звякнула чернильница. Я вздрогнула, прижалась спиной к холодной стене.

— Я сказал — довольно. Катарина под моей защитой. В моём доме. И останется здесь столько, сколько пожелает.

— Под твоей защитой? — голос Изабель стал ядовито-сладким. — И что это за защита такая, Дуглас? Что ты можешь ей предложить? Крышу над головой — да. Работу — да. А дальше? Ты женишься, твоя жена выгонит её в первый же день. И куда она пойдёт? С подмоченной репутацией, без приданого, без покровителей?

— Это не ваша забота.

— Это именно моя забота! Я отвечаю за неё перед законом. Перед памятью её отца. Перед Богом, наконец! И я не позволю ей погубить себя из-за... из-за чего, Дуглас? Из-за твоей прихоти? Из-за того, что тебе удобно иметь под рукой грамотного счетовода?

— Вы не заберёте её. Потому что я поклялся её отцу, что буду защищать её. От вас.

Изабель презрительно фыркнула.

— Заберу. И ты мне не помешаешь. Она моя падчерица, я её опекун, закон на моей стороне. Можешь проверить, если не веришь. И раз уж я по счастливой случайности её здесь встретила, тоне уеду без неё. Лорд Креб ждёт. Свадьба через месяц. Всё уже решено.

— Катарина не выйдет за вашего Креба, — голос Дугласа звучал грухо.

— Это не тебе решать! — голос Изабель сорвался на крик. — Ты не её отец, не брат, не муж! Ты никто ей! Никто, понимаешь?

Снова тишина. Но другая — звенящая, как струна перед тем, как лопнуть.

— Выйдите, — сказал Дуглас. Тихо. Страшно. — Выйдите из моего кабинета. Сейчас же.

— Я уйду. Но вернусь. С бумагами, с людьми императора, если потребуется. И заберу то, что принадлежит мне по праву. У тебя два дня, Дуглас. Два дня, чтобы попрощаться с твоей... экономкой. А потом она едет со мной. Хочет она того или нет.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Только ветер выл в трубе, да трещали поленья. Дуглас стоял, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Он ненавидел эту женщину. Ненавидел каждое её слово. Но ещё больше он ненавидел то, что она была права.

Каждый день в Блекхолде приближал Катарину к пропасти. И он, в своём эгоистичном желании видеть её, дышать с ней одним воздухом, сам подталкивал её к краю.

Изабель увидела, что удар достиг цели. Она разгладила складку на юбке и направилась к двери. У порога она обернулась.

— Торговец уезжает послезавтра. Мы поедем с его караваном. Прикажите подготовить лошадей, милорд. И если у вас осталась хоть капля чести... не мешайте нам.

Стук каблуков. Шорох юбок. Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену, и Изабель вышла. Бледное лицо, губы поджаты в тонкую линию. Она прошла мимо меня, оставляя за собой запах лаванды и холода, не заметив или сделав вид, что не заметила.

Дверь за ней с шумом закрылась, оставив Дугласа в одиночестве.

Он с размаху ударил кулаком по столу. Дерево жалобно треснуло, чернильница опрокинулась, и чёрная лужа медленно поползла по бумагам, похожая на расползающуюся тьму в его душе.

Я осталась стоять в коридоре, прижавшись спиной к камням. Ноги не держали. В ушах звенело.