Онлайн книга «Волчья Ягодка»
|
Надеюсь, не расскажет ей Всеволод. Чем память чистить ей, так лучше и не рассказывать, пока нет особой веры, что не зря… Сходить надо в храм, разогнать их посиделки. Сколько можно в самом деле. — Разминулись вы, — в доме шамана все ею пахнет. Всеволод привычно спокоен. Ровный взгляд, такое же ровное дыхание. — Давно? — С четверть часа. — Что делали тут? — зверю не нравится, что она вообще здесь околачивается. Мне тоже, но я пытаюсь думать головой. Почему пошла к Севе? Не к Полине, ни к кому— то ещё из девок наших. К Севе. Запах ее пробирается в мозг, затапливая сознание. Ненавижу это ощущение созависимости и безволия. — Разговаривали. — Клешнями тянуть? — раздражённо могу в руках вынужденный из кармана брус. — Я ей все рассказал. Как есть. Договорить не успевает, сгибается надвое. Мне даже шевелиться не надо. Просто спустить с поводка зверя. Я здесь вожак, шаман. Знаешь, что бывает, когда младший в стае идёт против альфы? 23.1 Я здесь вожак, шаман. Знаешь, что бывает, когда младший в стае идёт против альфы? Рассказал, зараза! И этот туда же. Внутри шторм. С одно стороны бежать за ней пока сама не сбежала от новостей. С другой выяснить сначала, как отреагировала, а с третьей — прибить! Заслуженно, между прочим. — Скажи мне, шаман, когда это я дал позволение лезть в мою личную жизнь? С каких пор стая решает за вожака, что как и когда ему делать? — голова опущена, светлые патлы свисают вниз. Даже если бы и хотел разогнуться — зверь не позволит. — Как с ума все посходили! — волк внутри хочет сломать его, наглого, посмевшего даже просто остаться наедине с его истинной. Приходится контролировать и себя, и его. Убивать Всеволода я, конечно, не собираюсь. — Это мое личное дело. И если бы я даже решил вообще ничего ей не говорить — это тоже мое право выбора. То, что я ваш вожак не дает вам права! — правильно говорят, что люди считают доброту слабостью. Я слишком много позволяю им. Нужно было держать в ежовых, как отец — лишний раз пасть открыть боялись. Нет же, либерал чертов, распустил. Равенство братство, леший вас всех раздери! — Вышло так. Увидела меня она, — хрипит шаман, ноне сопротивляется воле альфы, не выступает против, еще ниже слоник голову, опирается на руки. — Может, стоило сказать, что привиделось? — Смелый и наглый, еще находит сил улыбаться! Прибил бы! Вместо этого отпускаю, медленно цедя воздух сквозь дрожащие еще от гнева ноздри, успокаиваю и зверя, и себя. — И что? — Сева, сев на свою лавчонку тоже медленно выравнивает дыхание. — Бежала, сверкая пятками? — Молча пожимает плечами. Явно считает, что поступил правильно. Какие все умные — аж тошно! Легко судить, не поносив чужих ботинок— то! Махнув рукой, разворачиваюсь и выхожу, бросив на прощание: — Однажды и тебя догонит, вот тогда поговорим, если доживу. Нужно найти её что ли. Куда пошла? В дом? В лес? Отпустил же, дурак бедовый. Вывалил на девчонку все вот это и даже не проследил. Разминулись! Прибить мало! — Сергей захарыч! Отужинаете? — как всегда в центре поселения жгут вечерний костер. На специально составленных бревнах треть поселения — не меньше. У нас всего— ничего развлечений тут, так что такие вот вечерние посиделки после рабочего дня — дело привычное и любимое. Круглый год, даже зимой в мороз и то сидят. Раньше я часто тоже выходил, а после возвращения из— за грани все реже. Очень уж раздражали сочувственные взгляды. Вроде поутихли уж, а осадок все равно скребется на душе. Мне уж лучше пробежаться или дома на крылечке постругать что-то. Уже собираюсь крикнуть, что не в этот раз, как замечаю ЕЕ. Чуть поодаль, стоит с Полинкой, какая— то растерянная, отрешенная. Полька явно уговаривает к костру идти. Вот и за руку уж тянет. |