Книга Академия Малхэм Мур. Мой сводный враг, страница 94 – Мию Логинова, Алана Алдар

– А вдруг я не женюсь на Миранде? Тоже найду себе простушку? Что тогда будет делать твой род? – Губы отца сжимаются в тонкую линию. Пальцы дрогнули, бумага в руках скорчилась под натиском пальцев, став такой же уродливой, как изнанка моей жизни. Та, которую, не принято показывать посторонним.

– Я сделаю вид, что этого не слышал. – Помолчав, цедит проклятый паук. – У нас есть договорённости с семьёй Миранды. Это называется обязательства.

– Значит, твоё право на “счастье”, – издёвка в голосе не остаётся незамеченной, конечно же, – я должен признать. А на моё тебе плевать? Может, пойти твоей дорогой? Извести жёнушку, как родит тебе чистокровного, породистого внука? И потом счастливо жениться на той, что по душе?

Горло сдавливает удавкой. Сильный маг, он может задушить меня вот прямо сейчас, при желании. Но он только смотрит мне в лицо с холодной злостью:

– Я любил Иветт, щенок! Не смей больше даже говорить о случившемся подобным тоном!

– Любил… – Усмешка выходит хриплой после удушья. – В этом всё дело. Ты любил. А я люблю до сих пор.

– Иветт больше нет с нами. Однажды тебе придётся вылезти из выдуманного мира и признать очевидное. Хватит жалеть себя и защищаться ложью!

– Я могу дать тебе тот же совет, отец. Хватит защищать себя ложью. Будь мужчиной и отвечай за свои поступки, раз требуешь этого от меня.

– ВОН! – Я давно не слышал отцовского крика. Так давно, что застываю,ошарашенный его реакцией.

– Выйди вон, – уже тихо добавляет он, опускаясь в кресло обессиленным стариком, – и чтоб к церемонии спустился как положено. Иначе твои выходные отменяются. Навсегда.

Я стискиваю зубы. Внутри печёт огнём обиды. Я хотел защитить Люку. Я пытался. С первого дня пытался. Но сейчас… мне было что терять. И я не мог сделать выбор в её пользу. Я поставлю своё имя на бумагах родовых свитков, как бы сильно мне ни было жаль эту девочку.

Её ты тоже не спас, послушный мальчик.

Гордишься собой?

– Как Китай? – Люка за ужином выглядит весьма счастливой, пусть и несколько напряжённой. Встреча с матерью явно исправила её дурное настроение. Могу понять. Когда Констанс смотрит на дочь, взгляд наполняется нежностью, и от этого хочется рывком сорвать белую скатерть, залив вечерние наряды всех за столом разномастными подливками, соусами и вином.

Знали бы вы, что на самом деле сегодня празднуете, дурочки счастливые.

Красивой упаковкой легко обмануться. Отец – видный, услужливый, безукоризненный в своих манерах аристократ, как такого не полюбить?

Горький смех жжёт гортань, и я топлю его в вине, закашлявшись, будто подавился.

Три пары глаз тут же спускают на меня перекрёстный огонь любопытства и беспокойства. Отец боится, что выкину что-то после ужина (церемонию принятия решили отложить на сытый желудок). Люка наверняка переживает, что выдам её грязные секреты школьной жизни. Взгляд Констанс для меня загадка.

Трёхлапый пёс тычется носом в ножку моего стула. Игнорируя приличия, скидываю ему прямо на пол кусок мяса из тарелки и улыбаюсь, заметив, как отец недовольно поджимает губы. Мелкая пакость, недостойная взрослого мужчины, одновременно сладкая и горькая.

Не стыдно тебе, Дан?

Боишься противостоять по-крупному и дразнишь тигра вот так, тявканьем из-под стола?

Слабак.

Опускаю взгляд в тарелку.