Книга Академия Малхэм Мур. Мой сводный враг, страница 95 – Мию Логинова, Алана Алдар

– Ты сегодня молчаливый, Эйдан. Всё хорошо? – уточняет мать Люки. Как будто ей есть дело. И ведь видно, что есть. Ненавижу её за это. За то, что пришла в наш дом. Что привела сюда дочь. Что поставила подпись на бумагах.

– Вы мне не мать, миссис Мортимер, прошу не забывать, что нас, кроме фамилии, ничего не связывает. Разговоров по душам за семейным ужином не планируется.

– Не хами моей маме! – вдруг подрывается Люка.

Поворачиваюсь, глядя в разгневанные глаза. Блестящие, как вспыхнувшее молнией грозовое небо.

– Не смей хамить моей жене! – ударив ладонью по столу, одёргивает отец.

– Прошу простить мою грубость, леди, – сухо, глядя в глаза Люке, а не её матери, цежу в ответ. – Мне нужно отойти.

Бросив на стол салфетку с колен, встаю, не дожидаясь позволения главы семьи.

– После ужина церемония!

– Я помню, – не дав закончить, не оборачиваясь, бросаю в ответ. Просто выдохнуть. Не видеть этих лиц и не думать,что сегодня стану тем, кто подпишет их смертный приговор.

Ты победил, папочка.

На улице противная морось. Глядя на потёки из окна, замечаю, что Люка тоже выходит из столовой, правда, через дверь, ведущую на веранду, а не в дом. Отсюда видно, как снимает туфли и запрокидывает голову, подставив лицо дождю. Маленькая птичка, пойманная в клетку. Макс, как всегда, безошибочно определил суть.

Весь вечер я пытался поддеть её. Глупо было надеяться, что Люка взорвётся и откажется вступать в род. Ради матери она была готова, кажется, на всё.

Я тоже. Могу её понять.

Обойдя дом, застаю Люку всё так же погружённой в собственные мысли. О чём она думает? Волнуется о предстоящей церемонии закрепления родства?

Ты ведь не хочешь быть частью моего мира. Откажись, Люка. Откажись, пока не поздно.

Если я скажу это вслух, она фыркнет и снова решит, что дело в гадливости характера или ревности.

У меня нет аргументов. И доказательств. Я ничего не могу. Связанный долгом и обязательствами, как смирительной рубашкой в психбольнице.

– И чего убежала? – Вздрогнув, как застигнутый с поличным воришка, Люка бросает в мою сторону колючий взгляд:

– Не твоё дело.

– Обновка не пришлась по размеру? – Мне самому весь вечер хотелось снять с неё эти туфли. Кеды шли ей больше, а эти дизайнерские лодочки сковывали бунтарский нрав цепями условностей, дополнительно ужимая Гревье под нормы Мортимеров. – А это ведь знаки, Люка. Ни тебе, ни матери твоей не место в этом доме. Даже брендовая обувь и та, как может, намекает.

Игнорируя укол, Люка ёжится и, к удивлению, тянет руку. На фоне постоянных попыток вжаться в машину так, чтобы даже одежда наша не соприкоснулась, выглядит подозрительно.

– Помоги надеть обувь.

Будем играть в леди и джентльмена?

Хорошо.

Подставляю локоть, позволяя опереться на предплечье. Хоть сейчас веди даму на бал. Ах да, у Золушки проблема с туфлями.

– На. – Хмыкнув, поддерживая образ галантного кавалера, протягиваю даме носовой платок. – Результат дизайнерской мысли точно не выдержит твоих мокрых ступней, разлезется.

Я мог бы нагнуться и помочь ей, но вместо этого смотрю, как белая ткань касается покрытых мурашками ступней. Как маленькие пальчики ныряют в узкую колодку…

– Ну что, гордая цапля, долго мы ещё будем тут мокнуть?

– Тебя никто не приглашал.

И правда.

Помню, как увидел её впервые. Сначала решил, что к кому-то из слуг явилась родственница. Живая, свободная, как порыв ветра над меловой бухтой Мура. От неё пахло решимостью и любовью к жизни. Ей никак нельзя было стать частью нашего мира. Тем более – частью нашей семьи. Нужно было защитить её, заставить понять, что сбежать – лучшее решение. И я пытался превратить её жизнь в ад. Ускоренная и весьма укороченная версия того, что ждёт её теперь.