Книга Ведьмин ключик от медвежьей клетки, страница 47 – Ксан Крылатая

— Луча, глаза прикрой! Ох ты ж срамота какая! — на этот раз я расслышала, и непонимающе моргнула.

Почему срамота-то? Красивые глаза. Медв… э…о-о-оборотня⁈

— Фамильяр-оборотень? — словно услышав мои мысли, подтвердила Мява.

Так. Стоп. Оборотень при смене ипостаси одежду не…

Тут мой любопытный взгляд сам начал отслеживать изменения моего нового фамильяра, опускаясь все ниже. От глаз к носу с небольшой горбинкой. Потом к красивым пухлым губам и подбородку с милой ямочкой. Шее, на которой тут же дернулся кадык, и вот тогда мои глаза закрылись. А в ушах зазвенел бархатистый, с хрипотцой, голос, отдаваясь вибрацией в моих ладонях, прижатых к мужской, судя по ощущениям — голой груди. Сильный голос. После него наступила такая тишина в сарае, что я даже дыхание услышала.

Щеки вспыхнули. Впрочем, и гнев тоже.

То есть, этот гад не мог раньше обернуться? Или позже? Ну… когда бы я не лежала на нем. А он!..

— Гад! А нупусти! — зашипела я на него, пытаясь вырваться.

— Я… человек? — широко улыбаясь, зачем-то спросил этот…

— Да… — я даже задохнулась от возмущения, — гад ты! Пусти, говорю!

Даже стукнула его кулачком, чтобы донести наконец, что мне встать нужно. Правда слабо вышло, так как меня всё ещё прижимали к горячей груди.

— Если отпущу, останусь совсем неприкрытым…

Я снова залилась краской, и зажмурилась ещё сильнее.

— Фот. Фосьми. Пьикфойся.

Мява, успевшая когда-то ускользнуть из объятий, тащила серую пыльную тряпку.

— Этим? — бывший медведь округлил глаза.

— Вот, на, простыню держи. Уж извиняй, мужских порток не держим в доме. А юбка тебе не к лицу будет.

Матушка протянула белую чистую ткань.

— Спасибо, госпожа ведьма!

Вежливый какой!

Оборотень только протянул руку, чтобы взять требуемое, как я почувствовала слабину и сразу высвободилась. Прямо так, с зажмуренными глазами вскочила. Да видать, резко вышло, что меня повело куда-то в сторону. Уже представила, как сейчас позорно упаду, но тут меня подхватили чьи-то руки. От неожиданности открыла глаза. Увидела перед собой грудь. Снова зажмурилась, и хотела было возмутиться, но меня опередили.

— Все, Огонек, отпускаю!

И действительно, отпустил. А я так и осталась стоять, прижимая кулачки к груди. Своей. И… Огонек?

— Лучана я! — упрямо поправила.

— А я — Марех!

— И откуда же ты взялсяу, Марех?

— Ага, и чего раньше не обернулся? Чего морочил голову?

— А наверное, вот поэтому? — Мява посмотрела на мои руки, до сих пор сжатые в кулачки.

Я опустила взгляд, и поняла, что в одном, что-то сжимаю. Матушка тут же поднесла фонарь ближе, и мы рассмотрели золотую цепочку, на которой висит маленькая подвеска в виде клетки.

— Откуда? — удивилась я, осматривая красивую, но какую-то холодную находку.

— С его шеи. Она была под самым мехом, поэтому мы и не видели. А когда он обернулся, и ты облапала его…

— Мява! Я не…

— Так и было! — улыбаясь, поддакнул кошке Марех, уже завернувшийся в простыню.

Захотелось его стукнуть. Вот наглец! Это кто кого ещё облапал⁈ Но тут матушка прервала мой запал.

— И кто же тебя так наградил?

— Я все расскажу, только…

Тут раздался громкий такой рык. Новоиспеченный оборотень виновато улыбнулся, оглянулся на недоеденный ужин и вздохнул.

— Вот это я понимаю, медвежий голод! — наставница чуть улыбнулась, и скомандовала идти в дом, доедать остатки ужина.