Книга Проделки Новогоднего духа, страница 118 – Ольга Токарева

Сумки рвали руки, когда я, окрыленная голодом, влетела в магазины. Набрала всего, что глаз видел: нужного и совершенно лишнего. Как же права народная мудрость — на голодный желудок в продуктовый лучше не соваться! Дома, наскоро утрамбовав покупки в непокорный холодильник, я сварганила себе яичницу с беконом — простое, но такое желанное утешение. И пока я разбирала чемоданы, назойливый вопрос, словно сверло, буравил мозг: «Что за незнакомец искал встречи?» Мысли роились, как взбудораженный улей. Одна, едва теплясь, шептала о заслуженной награде, согревая предвкушением столичной квартиры. Но, отрезвившись, я осадила себя: «Оборотни — те еще скряги, и квартиры мне не видать, как собственных ушей». Впрочем, плевать. Не очень-то и хотелось.А может, незнакомец — один из тех оборотней, кому я помогла пробудить их звериную сущность? Шарик-Тузик на такое не решился бы. Альфа-самец, как-никак, ему по статусу не положено отбивать поклоны.

Отбросив все мысли прочь, я с наслаждением приняла ванну, а затем добрела до дивана и, лишь моя голова коснулась подушки, уплыла в царство Морфея. Этот забавный пройдоха вновь подкинул мне оборотня, но на этот раз чудище не преследовало меня в кошмарах, а восседало на задних лапах, пронзая небесно-голубыми омутами глаз. Недолго думая, я схватила первое, что попалось под руку, новые сапоги, и со всей яростью обрушила их на назойливого гостя. Сполна расплатилась за все бессонные ночи.

Утро вползло в комнату серой, давящей болью, свинцом растекаясь в голове. Мир казался чужим и враждебным, желание исчезнуть из него пульсировало в висках. Словно сомнамбула, я проковыляла в ванную, совершила привычный ритуал и, наскоро перекусив на кухне, вдруг вспомнила о зияющей пустоте в планах на завтрашний вечер. Шампанское! Без него новогодняя ночь — лишь блеклый фарс. Легкая тень сожаления скользнула по сердцу — жаль, не удалось захомутать мужика для Ольги, в мужской компании праздник искрился бы ярче. Но, отбросив грустные мысли, я накинула пальто и выскользнула на улицу, навстречу предновогодней суете.

Выскользнув из подъезда, я инстинктивно напряглась. Двор напоминал выставку роскоши, запруженный дорогими авто. В скромном скверике кипела жизнь, люди теснились, словно яблоки в переполненной корзине — упасть негде. С опаской ступив на первую ступеньку, я тут же привлекла внимание. Мужчина, стоявший спиной, резко обернулся, и меня словно пронзило ледяным ветром. На меня смотрел сам глава «Руверсанта». «Ай, какая я нехорошая, — промелькнула мысль, — была так несправедлива к оборотням. А они вон, какие няшки, всей стаей пожаловали, чтобы меня отблагодарить…»

— Ольга⁈ — вырвалось у Кузнецова сдавленным шепотом, словно он увидел мираж. Мужчина рванулся было ко мне, но его за рукав пальто, словно якорем, удержала массивная фигура высокого пожилого мужчины. Роман замер, покорный невидимой силе, а я, словно зачарованная, спустилась со ступенек, застыв в немом ожидании дальнейшего развития этой странной сцены.

— Ольга Беда, — произнес незнакомец, словно пробуя мои инициалы навкус, сомневаясь, что перед ним действительно я. Он приближался, и его взгляд, цепкий и холодный, скользнул по мне, обжигая с головы до ног. Я почувствовала себя товаром на ярмарке, выставленным на продажу. Остановившись вплотную, мужчина вальяжно изрек: — Лишь то, что ты спасла от верной гибели пятерых волков из моей стаи, сглаживает весь тот негатив, что ты оставила после своего бегства. Но ты заслужила награду, и она дожидается тебя. Но не это истинная причина, по которой моя стая встречает тебя. Как бы непрескорбно мне это говорить, но ты оказалась истинной парой моего сына.