Книга Проделки Новогоднего духа, страница 120 – Ольга Токарева

Я видела, как некоторые люди превращаются в оборотней, поэтому оцепенение схлынуло быстро. Ярость вскипела, обжигая нутро. Рык сорвался с губ, шерсть на загривке встала дыбом, лицо исказила звериная гримаса. Медленно, словно хищник, крадущийся к добыче, я надвигалась на главаря. Детские воспоминания Ольги, слишком яркие, слишком болезненные, требовали отмщения. Душа горела неутолимой жаждой справедливости, и плевать, что я одна против целой стаи. Это будет мой последний бой. И если суждено пасть, я надеялась, лишь на одно: пусть Новогодний дух вернет в этот мир мое тело вместе с душой Ольги. Это тело, израненное в битве, уже никогда не увидит лазурное небо, не согреется в ласковых лучах солнца, не познает таинства зарожденияновой жизни. Я сломлена, и мысли о себе покинули меня. Совсем. Лишь с упрямой уверенностью переставляю лапы и иду навстречу неминуемой гибели.

Только впереди меня неожиданно появился черный красавец волк. Повернув голову, он устремил на меня тоскливый взгляд небесно-голубых глаз. В этих глазах читалось прощание — словно он покидал мир, так и не познав меня.

Альфа, источая мощь и уверенность, отошел к своей стае. Они замерли в напряженном ожидании нашей реакции. Но вдруг из их рядов отделилась женщина и, словно подчиняясь древнему зову, совершила оборотничество. В зверином обличье она метнулась к нам. Мы с Романом опешили, не понимая, что происходит. Но наше замешательство длилось недолго. Один за другим люди выходили из группы, совершали метаморфозу и переходили на нашу сторону. Вскоре вожак остался в одиночестве, лишь двое преданных прихвостней ощетинились, не понимая, как себя вести в этой ситуации.

— Что же, вы сделали свой выбор. Я не пойду против стаи. Пора выбирать нового вожака, — проговорил альфа дрожащим голосом. Долгим, колючим взглядом он вонзился в меня, словно не мог поверить, что эта… эта человечка смогла обрушить вековые устои. Склонив голову, словно под бременем поражения, мужчина направился к машине и, хлопнув дверцей, исчез в клубах снежной пурги. За ним потянулись и остальные оборотни. Сбрасывая звериную шкуру, они, не таясь своей наготы, рассаживались по машинам и растворялись среди хоровода снежинок.

Один лишь Роман, присев на задние лапы, словно каменный сфинкс, невозмутимо наблюдал за мной. В его янтарных глазах читалось отстраненное ожидание — когда же я завершу свой позорный оборот и предстану перед ним, в чем мать родила. «Ага, размечтался», — мысленно огрызнулась я. Скорее примерзну попой к ледяной земле, чем позволю какому-то постороннему волку лицезреть меня голой.

— Ольга! — донесся испуганный, но в то же время восторженный крик Наски. — Это невероятно! Я никогда в жизни не видела оборотней! А ты, оказывается, тоже из их клана! Почему же ты не обратишься в человека? — с неподдельным любопытством допытывалась она.

Я постаралась придать своему лицу небрежно-скучающее выражение и бросила испепеляющий взгляд на свои жалкие лохмотья.

— А-а-а, — протянула Нагиршинская, словно до неё, наконец, дошло. — Стыдишься… Ну,тогда давай я тебя до квартиры провожу, дверь открою. Вон и сумочка твоя на снегу валяется, — бормотала она, подбирая с земли мои вещи. Достав ключи, девушка рванула к подъезду, но вдруг замерла, обернулась и бросила вопрошающий взгляд сначала на Кузнецова, потом на меня, словно спрашивая: «А этого приглашать к себе будешь?»